— Есть немного, — Мишка сел прямо на дно окопа и поставил винтовку между ног.
— Снайпер?
— Так точно, снайпер, — ответил Мишка.
— Похоже, что из командиров мы с тобой остались. Тогда так. Держимся до ночи, как стемнеет, уведёшь всех, кто в состоянии идти в сторону Белёва. Карта в планшете есть. Пользоваться умеешь?
— Умею, — кивнул Мишка.
— Совсем хорошо. Идите лесами. Патронов почти нет, а гранат давно нет. Старайся в бой не вступать. Со мной останутся те, кто не может двигаться самостоятельно и добровольцы. Остальных уведёшь. Планшет отдам сейчас. Допишу письмо жене. Передашь? Адрес тут есть.
— Обязательно передам.
— Если попадётесь в плен или будет угроза гибели. Все карты, бумаги, письма, сожги, уничтожь, спрячь. Главное, чтобы немцам не достались. Здесь красноармейские книжки, удостоверения командиров, списки погибших и представленных к награде. Прошу тебя донеси до наших. Во мне две пули сидят. Нога перебита. Сам понимаешь, какая обуза для бойцов. Знаешь, что командарм ранен? Тяжело. Накрыло вместе с Членом Военного Совета. Хотя не командарма, а комфронта уже.
— Теперь знаю, — вздохнул Мишка и вспомнил волевое лицо генерала, вертикальную складку между бровями, тонкие плотно сжатые губы. Он, оказывается, командовал 17-м механизированным корпусом под Минском. Рядом воевали…
— Товарищ капитан, они пытаются навести переправу, — доложил прибежавший боец.
— Подмогни, сержант, гляну, что там.
Мишка поднял капитана и тот, стоя на одной ноге, разглядывал суетящихся немецких сапёров.
— Снайпер, говоришь. Вспугни-ка мне этих старателей.
Мишку долго уговаривать не пришлось. Вскинул винтовку, поймал в прицел офицера, который разъяснял солдатам свою политику. Выстрел. Офицер пытается схватиться за воздух и падает. Солдаты попадали, попрятались за всевозможными укрытиями.
— Ловко, — одобрил капитан.
Мишка выхватил торчащее из-за остова машины плечо. Выстрел. Немецкий солдат дёрнулся, привстал, в это время грохнул выстрел в стороне, и немец завалился на землю.
— Это кто там? Ещё один снайпер?
— Мой второй номер, — ответил Мишка.
— Молодцы! Держите их в постоянном страхе. Не давайте оборудовать переправу. Помоги сесть. Письмо допишу.
Движений возле переправы больше замечено не было. Оценили, видимо, работу снайперов.
Уходили в ночь. Капитан долго держал в своей ладони ладонь Мишки.
— Удачи вам, ребята! Отомстите за нас. А мы тут им ещё дадим прикурить. Держи планшет и документы всех, кто остался я сложил к документам погибших. Жаль, что не у всех документы собрать удалось. Сколько их полегло здесь, не сосчитать. Пусть помнят потомки нас, погибших на маленькой болотистой речке Рессете.
С капитаном осталось семнадцать раненых бойцов и четверо добровольцев.
Мишка последний раз обернулся на тёмные силуэты остающихся красноармейцев, добровольно отдающих свои жизни за спасение жизни других. Способны ли мои друзья из будущего поступить также? Вряд ли. Не тех я выбрал в друзья…
«Мы идём арьергардом 50-й армии, прикрываем тыл. Сколько парни продержаться против основных сил врага на этой переправе? Немного. Значит надо ждать погоню. У меня сейчас сорок девять бойцов. Надо выделить арьергард и авангард. Пустить охранение с флангов. Назначить командиров. Завтра с утра. Сейчас надо уйти, как можно дальше, чтобы дать потом людям возможность немного отдохнуть».
Мишка отправил Сударышкина вперёд, чтобы он мог в случае опасности, успеть предупредить отряд. Сам шёл с бойцами, вглядывался в измождённые лица, насколько позволял лунный свет. Его видели то в начале колонны, то в конце. Думали, что назначили сержанта командовать, а он от радости и не знает, как правильно это делать.
Чуть забрезжил рассвет. Мишка приказал ускорить движение. Видимость улучшилась и ход увеличился. Ближе к десяти часам утра, скомандовал привал. Четырёх бойцов отрядил на посты. Следующим четырём приказал сменить их через час.
Погода стояла холодная, но мороза не ощущалось. Сквозь рваные серые тучи пробивались лучи восходящего солнца.
Сударышкин присел рядом и начал перематывать портянки. Мишка сидел и смотрел на своего напарника. Когда тот закончил процедуру, спросил:
— Фрол, хочу тебя назначить командовать арьергардом. Знаю, что ты сможешь. Ты настоящий друг и товарищ, которому я доверяю. Потому и прошу возглавить арьергард. Самое ответственное и жизни необходимое поручение даётся самым проверенным людям. Сейчас у меня такой один. Ты. Что скажешь?
Сударышкин замер, переваривая услышанное.
— Товарищ Миша…
Начал, было, он, но осёкся, вскочил, приложил руку к виску.
— Есть возглавить арьергард, товарищ сержант!
Мишка встал следом за ним и тоже отдал честь.
— Отдыхай, пока. Я переговорю с несколькими ребятами. Хочу разбить на отделения, — Мишка прошёлся между спящих красноармейцев, всматриваясь в лица. Обошёл лагерь и вернулся к Сударышкину.
