— Товарищ сержант, красноармеец Календа…
— Кузьма Фомич, — Мишка отбросил официоз, — вы, как я понял, работали в Кимрах на складах?
— Было такое дело, — согласился Календа.
— Принимайте под свою руку продовольствие, боеприпасы и имущество. Главное, распределите продукты так, чтобы хватило на всех, на три дня. Все расчёты представите вечером. В помощь возьмите Василия, моего ординарца. Всё добро в машине, где раненые. Знаете, где. Раненых только сильно не тревожьте. Выполняйте.
К вечеру подморозило, изо рта шёл пар. Бойцы отдыхали перед долгой и опасной дорогой. Мишка не находил себе места. Планирование операции всегда предполагает, что что-то пойдёт не так. У него же вариантов не было. Василий сидел у грузовика и смотрел за метаниями своего командира. Сегодня разожгли костёр и приготовили горячее на весь личный состав. Мишка замечал, что отношение к нему красноармейцев изменилось. Внешний вид говорил о принадлежности бойца к боевому соединению, а не сборищу отчаявшихся людей в военной форме. Сейчас Мишку волновало — насколько хватит бензина в грузовике. Может слить топливо с мотоциклов в бронетранспортёр и грузовую машину? Расход у бронетранспортёра больше и первым встанет он, а это броневая поддержка колонны, если, конечно, его можно так назвать. Пусть небольшая, но броня с пулемётом.
К моменту выхода отряда, Мишка весь извёлся. Его волновал результат операции. Очень хотелось ему вывести к своим всех, кто оказался под его командованием.
Стоило отдать приказ на выдвижение, как волнение исчезло. Тучки, которые покрыли небо перед самым закатом, закрыли луну и звёзды. Двигаться пришлось в непроглядной тьме. Скорость минимальная. Плюс это для них или минус, неизвестно.
У выхода дороги к выселкам остановились. Первыми должны были начать кавалеристы. Ожидание затянулось. Три часа три минуты… четыре… пять…
Мишка вытер со лба пот, от нервного напряжения дрожали пальцы. Мишка время от времени тёр виски и не отрывал взгляда от циферблата капитанских часов. Ожидание затянулось, в голову полезли самые чёрные мысли. Как ни ждали выстрелов, они оказались неожиданностью. Мишка вздрогнул, а затем с явным облегчением выдохнул. Началось. Передовая группа ушла вперёд, за ней двинулась колонна.
Мимо выселок прошли свободно, без единого выстрела. Мишка не стал уходить с просёлочной дороги, и движение продолжилось к месту назначения. Выстрелы с восточной окраины выселок несколько раз замолкали и возобновлялись. Опасный участок пройден. Теперь Мишка очень переживал за кавалеристов. Удалось им уйти или нет. Все ли живы? Если живы. То смогут ли добраться до назначенного места сбора, вовремя?
Когда начало светать пошли лесными дорогами. Порой, непроходимыми, на первый взгляд, но как-то проходили с техникой. Бронетранспортёр решили загнать в болото, а топливо слить в грузовик. Через несколько километров Мишка приказал вывести из строя мотоциклы, остатки топлива слить в грузовик.
Ближе к обеду столкнулись с группой красноармейцев из шестнадцати человек, из которых четверо тяжелораненые и семеро легко. В кузове грузовика сразу стало тесно. Через пару километров фланговое охранение обнаружило четыре хорошо замаскированных сорокапяток без снарядов. Думали недолго. Вытянули и покатили вручную. Бойцы роптали, что мёртвое железо везут, но напрямую недовольство не выражали. Чем ближе к Белёву, тем многочисленней становился отряд. Четыреста человек в общей сложности. Два лейтенанта, сержанты. Но командование, по приказу подполковника, осталось за Мишкой.
До цели оставалось километров десять, когда присоединилась небольшая группа во главе с полковником Балабуном, который сразу взял командование в свои руки, отстранив Мишку и изъяв у него карту со всеми документами. Подполковник пытался возразить, но жёсткий ответ заставил замолчать. Балабун ничего не хотел слушать по поводу встречи с кавалеристами.
— Сами пусть выбираются. Мы идём в Белёв, — отрезал полковник.
Мишка втихую отправил Василия под Умрышенки, чтобы сообщить о произошедшей смене командования, и чтобы двигались в сторону Белёва самостоятельно.
Кадровый военный с высоким званием принял командование подразделением на себя, и ничего удивительного в этом факте нет. Но Мишке стало немного обидно, что его вообще убрали от всякого командования. Созданные им отделения, упразднили. Авангард и арьергард перестали существовать. К Белёву шло теперь не организованное боевое подразделение, а толпа вояк. Нарвись они на немцев, то неизвестно с какими потерями закончился бы бой. Пушки полковник приказал вывести из строя и бросить, но подполковник и сами бойцы, которые час назад роптали по поводу тяжести и бесполезности орудий, возмутились. Полковник плюнул, махнул рукой.
— Отстанете, ждать вас никто не будет.
Немецкого офицера хотел расстрелять самолично, но подполковник чуть ли не собой закрыл пленного. Отношения между командирами испортились. Балабун пообещал это припомнить.
