Я смотрел, затаив дыхание, на это величайшее представление — абсолютную власть над телом.
«Как, чёрт возьми, они будут тормозить на такой скорости⁈» — подумал я.
Первый заяц ответил: у самой земли он оттолкнулся от ствола, кувыркнулся, обхватил колени, прокатился несколько раз и встал. Невероятный трюк, недоступный смертным, но часть меня знала — я тоже могу!
Хочу!
Я рванул по ветви, приметив несколько белых персиков, что томно свисали в середине. Добраться было несложно: тело держало баланс, реагировало на каждый сучок, каждый листок. Я замечал всё. Иногда казалось, что мир замедляется, не поспевая за мной.
Вниз я нёсся почти на полной скорости, ведомый притяжением и дикой силой ног. Ветер бил в морду, а мимо мелькали серые пятна зайцев, спешивших вверх.
До земли — пара метров. Разум кричал, что я могу разбиться в лепёшку, но тело не боялось. Сейчас! Я оттолкнулся вперёд и вверх, компенсируя падение. Ноги вытянулись, корпус отклонился назад, я сжался, напряг мышцы, обхватив колени.
Лапы коснулись земли! Мышцы сработали чётко — кувырок, ещё один, ещё! Мир завертелся кашей из пятен и света!
Я замедлился и оказался сидящим на заднице перед Фиро. Леопард приподнял обгорелую голову и с жуткой улыбкой сказал:
— Осталось сто восемнадцать.
Один из трёх персиков я раздавил…
Глянул вверх — и вдруг понял: персиков на всех не хватит. Точно не хватит. А что с теми, кто не наберёт сотню?
Ответ был очевиден.
Первые часы я наслаждался телом — скоростью, рефлексами, гибкостью, манёвренностью. Оно не так сильно физически, но это искупалось точностью и ловкостью. Я могу его использовать! Выбора нет, но приятно знать, что плюсы есть.
Потом я заметил, что не успеваю. Другие зверлинги взмывали быстрее, брали больше плодов за раз. Я напрягся, ускорился. Организм заработал как бешеный: сердце грохотало, рёбра ныли. Сначала я ещё думал о чём-то, кроме персиков, но потом мозг отключился. Я метался вверх-вниз, как неистовый волчонок, сбился со счёта и просто делал своё дело.
О нет! Я не могу так сдохнуть, у меня есть что предложить этому миру!
Забираться приходилось выше — нижние ветви опустели, даже на кончиках. Очнулся я, услышав истошный крик. Зверлинг рухнул с семидесяти метров. Разбился без шансов: череп — как переспелый арбуз, кости торчали из плоти, белёсые, сломанные. Но никто из сородичей не взглянул на него. Фиро лениво приподнял голову и махнул надзирателям соскребать.
Неужели всем так плевать? Или их волнует только своя шкура? Могу ли я их осуждать? Особенно если они выживут, а я — нет. Нет, нужно взять себя в руки!
Я ускорился. Путь вниз стал длиннее, труднее — приходилось лавировать между ветвями и зверлингами.
Вылетев из-за толстой ветви, я получил удар в плечо от широкоплечего зайца с высокомерным взглядом. Персики выпали, я отлетел, едва ухватившись за тонкую ветку кончиками пальцев. А он плюнул и помчался вниз, как ни в чём не бывало.
Случайность, подумал я… глупец.
Схватил ещё пару персиков, начал спуск. Но с разных сторон меня наметили жертвой. Не очевидно, но интуиция редко лгала. Запомним. Они шли параллельно, один чуть впереди. Он скрылся из виду, а в следующий миг бросился наперерез, вытянув лапу. Я пригнулся, крутанул тело почти неосознанно и с разворота ударил.
Хлёсткий, сильный удар — будто канатом! Нас отбросило. Он полетел в сторону от дерева, к гибели. А я — к другому ублюдку. Тот пригнулся, но я схватил его за шиворот и дёрнул.
Мы поменялись местами. Он рухнул вниз без шанса, а я прижался к стволу, выровнялся и помчался, сохранив один персик. Сердце выло от страха — секунду назад я мог сдохнуть! Но… мне понравилось.
Теперь они подумают, прежде чем меня тр****ть. Я и сам, похоже, не промах. Надеюсь, двух кровавых клякс им хватит.
Так и было. До конца меня не трогали, держали дистанцию. Правильное решение. Репутация — дело такое.
Я видел, как очередной заяц камнем падал вниз. Десять тел распласталось у корней, прежде чем багровые лучи коснулись листвы, и последний персик сорвал слепой Алем. У него есть тузы в рукаве! Я почти не замечал его — он мелькал внизу, закидывая охапки плодов.
Гора персиков высилась у дерева. Мы падали на колени, обессиленные. Лапы горели, вены, толстые, как пальцы, выпирали, готовые лопнуть. Сердце колотилось, сливаясь в протяжный бой. Пот капал на землю, щипал глаза.
Та животная сила, что гнала тело, теперь грозила поглотить меня. Мир кружился. Я опёрся о землю — стошнило бы, будь чем. Живот сводило от голода.
— Чего раа-азлеглись!!! — прорычала гиена. — Встать! Построиться!
Мы поднимались медленно — страх смерти не ускорял. Неровные шеренги выстраивались, зверлинги поддерживали друг друга, забыв, как недавно сталкивали сородичей. Надзиратели, неожиданно, не подгоняли, словно понимая, что толку мало.
Фиро встал, похрустывая суставами, потянул обезображенные конечности. Схватил персик, впился в него. Сок стекал по губам и подбородку, покрытому шрамами, как паутиной плоти. Не вытираясь, он отхлебнул из фляжки и весело заговорил:
