— Мои зайчики, вы молодцы! Хорошая работа! А за неё — награда. Каждый возьмёт один персик… но только один! — улыбнулся он, и рука засветилась адским светом. — Не забывайте, как добр ваш папочка Фиро! — закончил он, вздёрнув подбородок.
Мы брали по персику размером с яблоко. На лицах зверлингов — странная радость. Я не понимал: что толку от одного фрукта? Издевательство! Я бы сожрал буйвола! Зайцы же травоядные… Нет… не может быть.
— Хорт! Расскажи о результатах! — скомандовал Фиро.
Вышел койотид. В отличие от других, он не был высокомерным или потасканным. Шрамов нет, ухоженный — редкость тут. Седьмой сын мелкого дворянского рода, подумал я.
«И, видимо, единственный из сброда, кто умеет считать», — мелькнуло в голове, глядя на гиен. Одна скрутила пальцы оторванной руки зайца в кольцо, изображая непристойности. Другая сжала другую в кулак с указательным пальцем, махая, как строгая матушка. Третья валялась, визжа от смеха. «Что за пи***ц…» — подумал я.
— Общая сумма — четыре тысячи сорок персиков на сорок пять собирателей… Точнее, на тридцать шесть оставшихся, — доложил Хорт.
— Прекрасно! Все ли принесли достойное подношение империи и Дигору, Хищному отцу? — спросил Фиро.
Хорт сощурился, обвёл нас взглядом. В нём мелькнула жалость — не свойственная хищникам к добыче.
— Второй в первой шеренге, шестой и восьмой во второй, третий в третьей — не набрали сотни, — ответил он.
— Ох, ну тогда… — начал Фиро, но заяц из первой шеренги рванул на него, как молния, вспахав землю.
Не знаю, на что он рассчитывал. Быстрый, но через миг рухнул, объятый адским пламенем, вырывающимся изнутри — из всех отверстий… буквально. Следом вспыхнули остальные, названные Хортом. Вонь горелой шерсти и плоти разлилась сильнее, чем раньше. Никто не шевельнулся — дело сделано, мы не так полезны. Кандалы валялись у ног, дразня побегом.
— Очевидный исход, — пожал плечами Фиро. Его рука, светясь алыми разломами, гасла. — Лентяи и трусы не достойны жить на земле Дигора, первенца Всесоздателя! — возвышенно сказал он, но я уловил комичность, усмешку, раздражение. — Хорт, а что с парнем, который нас задерживал? — он глянул на меня, я — в его безвекие глазницы.
— Сто двадцать шесть плодов, — коротко ответил Хорт, поклонившись. Он постоянно кланялся.
Я выдохнул. Хочу прожить дольше и не сдохнуть глупо. Но, судя по здешнему обращению, это будет труднее, чем я думал.
— Ладно, зайки, пора домой. Знаете, что делать, — сказал Фиро.
Мы надели кандалы — те сжались на ногах. Сбоку подошла другая группа зайцев с рюкзаками-мешками. Не нам тащить плоды. Странное милосердие. Выгоднее использовать нас — всё равно идём назад. Но шаг — и я всё понял…
Ноги — каменные, тяжёлые, непослушные. Я еле двигался, правя чужими конечностями. Голова болела, виски пульсировали, разум вспыхивал. Давление падало, я был на грани обморока, кровь стыла.
— Как тебе отдача? — улыбнулся Алем.
— Будто не срал три недели, а если посру — сердце встанет, — красочно ответил я.
— Ха-ха-ха! Хорошее сравнение! — засмеялся Фирс. — Стрёмно в первый раз, кажется, что лапки откинешь. Но не боись, раз не помер — будет нормально. Ты меры не знаешь.
— Хочешь сказать, от этого реально можно сдохнуть? — нахмурился я.
— Естественно. Нутро разгоняется до предела. Чуть переступишь — и всё, — объяснил он. — Не дойдёшь до предела — не соберёшь сотню. Перейдёшь — сам понял. А отдача…
— Ясно, — перебил я. — Ублюдки гоняют нас до предела, мы хватаем перегрузку, потом восстанавливаемся…
«И сил на побег нет. Попробуешь разогнать тело — и конец, — понял я. — Перестраховались. С такими способностями сбежать несложно, если снять кандалы. Но риск сдохнуть при побеге не меньше, чем при попытке. Звериные морды, а изобретательностью не хуже людей».
— Чё это, говоришь как Лита… — удивился Фирс.
Ох, забыл — Декс не должен знать термины. Надо тупить. Справлюсь.
— Слушай, Фирс, а кормят нас когда? — сменил я тему.
Хотя уже думал, что после работы, разово и много.
— Дак вот, сейчас покормят. Придём в лагерь — поедим! — воодушевился он. — И персик — штука знатная, дорогая. Отдачу на раз снимает! — Он впился в фрукт, и блаженство разлилось по его морде.
Я с подозрением глянул на белый персик с лёгким пушком. Вдруг наркотик, как у Сафила? Но вряд ли — проще избить для покорности. Да и не будут разбрасываться тем, что добывают с таким трудом.
Ладно, попробуем.
Укус, другой. Нежная мякоть, сочная, сладкая. Сначала ничего, но потом боль в мышцах стала уходить. С каждым укусом деревянные лапы оживали. И больше: связки, сухожилия, кровообращение, энергия — фрукт напитывал тело, заполняя пробелы.
«Но это лишь симптомы, не очаг. Сдерживающий фактор так просто не стереть», — подумал я. Мозг прояснился, будто заработал лучше.
Виски запульсировали, воспоминания тонкой струйкой вливались в разум — из прошлой жизни, другого мира. Укус — боль смягчилась.
Меня… моё прошлое имя… Марк. Вот как. Что ещё… кем я был? Кто я на самом деле⁈
Боль усилилась, давление росло. Персик не справлялся. Последний кусок едва спас от обморока. И явился образ — чёткий, как наяву, на грани дрёмы:
