Я стою, покрытый кровью. День, когда я умер — я это знал. Передо мной, на деревянном троне с ликами, искажёнными агонией и гневом, сидит мужчина.
Образы скакали, мысли путались. Что-то было ложью, что-то правдой. Воспоминания касались сознания обрывками, языком ощущений.
Я не видел его годы, но он не утратил величия. Длинные тёмные волосы волнами падали с плеч, бледное лицо, жестокое, не знало старости. Ни на день не изменился с последней встречи. Тонкие брови хмурились, серые глаза пронизывали душу.
— Ты всё-таки сделал это, — сказал он с истерической улыбкой. — Привёл сюда всех. Это достойно восхищения, уважения… Я могу гордиться успехами сына.
«Сына… он мой отец? Почему смотрит, как на врага?» — подумал я. Мысль росла из настоящего, чужая в прошлом.
— Шестнадцать Первых кланов — каждый отправил за мной всё, что имел. Я убил их наследников по одному, представляешь? Это было непросто, — азартно говорил я, или Марк. Губы растягивались в победной улыбке. — Но найти твоё убежище — ещё труднее. Ты всегда славился умением прятаться. Или трусостью — что ближе к правде.
— Радостно, что эта трусость отозвалась в тебе. Жаль, что ты был хорошим учеником и сыном… пусть не кровным. В тебе слишком много меня. Словно я сам явился из прошлого, — сказал он, подавшись чувствам.
«Он обучал меня… не одной крови. Что за херня в прошлой жизни?»
— Брось! — рявкнул я. — Ты конченый ублюдок! Сколько моих братьев и сестёр ушли по твоей воле? Сколько наркотиков в меня вкачал? Это ли достойный отец? Мразь! — Я задумался. — Но ты прав, я похож на тебя. Как ни противно это признать. И поступлю, как ты учил — во имя памяти матери убью тебя. Избавлю мир от гнили, пародии на отца и человека.
Он встал с трона, расправил плечи — под кожей проступили острые отростки. Стал больше, едва напоминая человека. Все знали: он использует Проклятые искусства, но какие — тайна. Теперь ясно: он менял тело, нарушая Священный закон. Руки до колен, плечи широкие, острые. Костяшки покрылись наростами, ногти почернели, как орлиные. Голова сидела низко, позади — выпирающие позвонки, словно гребень дракона. Что под балахоном — страшно представить.
— Да, я ублюдок. Случайный сын шлюхи, как твоя мать. Мне пришлось стать сильнее, продолжать!!! Это ли грех⁈ — взревел он. — Желание жить достойно порицания⁈ У меня ничего не было! Но я стал бессмертным, коснулся таинств за гранью! — Он улыбнулся. — Когда-нибудь поймёшь, но не сегодня. Ты умрёшь и станешь частью меня — как братья, сёстры, твоя мать… моя жена.
