— Легенда о Зорисе. Неплохо, — кивнул Шептун. Он неспешно набил трубку травой, поджёг лучиной, затянулся. Лиловый дым заклубился в воздухе, усиливая напряжение. — И он бросает вызов богам! Желает стать равным им или захватить небеса, лишив их жизни! Но боги глухи к его мольбам, войнам, угрозам. Для них он смертный, век его — миг.
— Да-уж! Стоит ли напрягаться, давить эту букашку! — прогундосил медведьид сквозь храп, ворочаясь в пыли.
— Нет равных на земле, иду на небо! Встряхните знамёна, вставайте строй — единым воинство, миром всем за мной! — пропел бард, перебирая струны лютни. Ноты дрожали в ночи, отражаясь от повозок.
— Да, так… Воинство его было не только из покорённых народов, но и из иных созданий… — Шептун затянулся, закашлялся, взгляд затуманился, словно он видел те времена. — Созданий не божьих, порождений магии — сильной, великой, даровавшей ему бессмертие, а армии — невиданную мощь.
— Сойдитесь со мной в битве великой — дайте бой, и я увижу цвет крови божьей! — пел бард. — Слаб я для вас, отцы? Так покажу я вам дар жизни невиданной! И каждая тварь ползающая! Птица летящая! Зверь ревущий! Каждый встанет в мой строй как единый!
— Ты же не хочешь сказать… — нахмурился тигрид, уловив намёк.
— Я ничего не хочу сказать, — пожал плечами Шептун, равнодушно глядя в огонь. — Описаний его воинств нет. Лишь строфа: «И не было в землях тех ни одной твари от божьего пальца — лишь магам рождённые. И разум их застыл на грани между божьим и низшим».
— И боги… ушли из мира… — тихо сказала лисида в простой одежде. Её ясные, умные глаза блестели в отсветах костра, отражая звёзды.
— Оу, вам знакома эта легенда? — улыбнулся Шептун, выпустив дым из ноздрей. Лиловые клубы поднялись к небу, растворяясь в ночи. — Им на смену пришли другие боги — те, что правят теперь.
— Так! Это! — медведьид попытался встать, но лишь икнул. — Получается, эээ… Богами, пришедшими на смену тем! Может быть и Дигор? Да, а? Шептун!!!
— Вполне, — пожал плечами тот, затягиваясь. — Но это лишь легенда, одна из десятков — похожих и не очень.
— А боги не уйдут снова? — вдруг спросил олененок, прижимаясь к отцу. Его голос дрожал, тонкий, как тростник на ветру.
— Не бойся, малыш, не уйдут, если не разочаруются, — утешил отец, погладив его по голове.
— И если кто-то вновь не бросит им вызов… — с насмешкой добавил козлид, полный скепсиса.
Но остальные не улыбнулись. Потянулись к кубкам и молча выпили за богов — каждый за своего. Искренне веря, каждый — в свою правду. Костёр трещал, бросая искры в тьму, а звёзды равнодушно смотрели сверху, храня тайны, что старше всех легенд.
Ветер хлестал по ушам! Три, шесть метров! Хотелось заорать! Я, нахер, летел! Невероятно!!! В мгновение ока я оказался в десятке метров над землёй! Это было так легко, так естественно, словно я всю жизнь только этим и занимался!
На морде расплылась хитрая улыбка. Эти лапы — хороши, чертовски хороши! И я найду им применение. Всё не так уж плохо. Пусть я не знал, на что способны другие зверлинги, но теперь надежда затеплилась в груди, прогоняя мрак безнадёжности.
Я стремительно приближался к гигантскому дереву, чья бугристая кора, испещрённая складками, напоминала морщины древнего старца. За метр до ствола ноги сами вытянулись вперёд. Кончики пальцев коснулись шершавой поверхности, мышцы и связки напряглись, когти царапнули дерево. Я вцепился в грубые щели коры и, убедившись, что держусь крепко, глянул вверх. Там зайцы уже вовсю сновали по ветвям к заветным белым плодам, похожим на персики.
«Так вот зачем мы здесь! — понял я. — И мне нужно собрать сто двадцать? Серьёзно?» — ужаснулся я, но не мог оторвать взгляд от сородичей.
Они двигались как ветер: быстро, чётко, в каком-то зверином танце, недоступном человеческому пониманию. Жгучее желание рвануть вверх, дать волю этим лапам, вспыхнуло во мне, как искра в сухой траве!
Я согнул колени, упёрся в ствол и оттолкнулся — руками и ногами разом, вложив всю силу. Тело взмыло вверх, словно арбалетный болт, чуть не касаясь коры — чтобы в нужный момент зацепиться снова. Когда скорость падала, я отталкивался ещё раз, и ещё, пока не достиг нижних ветвей. Глянул вниз: ого, не меньше сорока метров! И до верхушки примерно столько же!
— Интересно, выдержат ли кости, если я прыгну? — спросил я себя, но ответа на этот идиотский вопрос не ждал. Взгляд упал на надзирателей — крохотных, как жучки. Они следили за нами. Все, кроме Фиро — тот разлёгся на манер морской звезды, явно наслаждаясь отдыхом. Тут один заяц промчался вниз, серым пятном пролетев в сантиметрах от меня, бросив через плечо:
— Кляча!
И тут же остальные понеслись следом на безумной скорости, будто спасались от смерти, дышащей в затылок. Может, так и было. Они резко лавировали, уклонялись, держась близко к коре, чтобы не потерять сцепление.
