Невольник впечатался мордой в пыль, кровь хлынула из расколотого лба. Мышцы Декса напряглись, кровь закипела, как расплавленный металл! Он хотел броситься вперёд, перевести гнев на себя — как умел с отчаянным мастерством! Губы шевельнулись, но звук застрял, подавленный борьбой.
«Не смей! Даже не думай, идиот!» — мысленно кричал я.
Он шагнул, цепи звякнули на запястьях!
«Ты погубишь нас обоих!» — ревел я, зная, что он слышит через смутный отголосок.
Декс сжал кулаки, когти впились в ладони, оставляя красные следы. Надзиратель замахнулся, кровь текла по лицу хромого, смешиваясь с пылью. Все замерли, бессильные перед хищной силой, глаза опущены. Хромой поднял взгляд на Декса — в зрачках мольба, слабая, но отчаянная.
Сила хлынула по венам Декса, виски запульсировали! Рассудок помутился, глаза застилала красная пелена! Он угробит всё — себя, меня, Литу!
«Если поможешь ему — Лита продолжит страдать! Рихан победит! Ты сдохнешь, как собака!» — завопил я, вцепившись в его разум.
Декс прикусил губу до крови, боль пронзила нас обоих! Когти впились глубже, кровь капнула на землю! Надзиратель занёс руку, чтобы раскроить череп, клыки блестели в утреннем свете!
Каждый ждал, что кто-то вмешается, остановит кошмар. Все желали этого, но боялись за свои шкуры, дороже жизни хромого. Все, кроме Декса. Но Лита была важнее. С глухим хрустом рукоять проломила череп зайцида. Он рухнул, дёрнулся, как подстреленный зверь, и затих, уткнувшись в пыль. Кровь растекалась тёмной лужей, впитываясь в землю.
— Будет пример для всех! — крикнул одноглазый, оскалившись, глаз сверкнул злобным торжеством. — Шевелите задницами, если не хотите к нему!
Декса ткнули в спину — резко, грубо. Затем сильнее. Сквозь возню и шарканье лап я услышал шёпот, пропитанный ехидством:
— Только пизде́ть горазд, — сказал знакомый голос, низкий и насмешливый. — Как до дела дошло — сдрейфил, геройчик.
Я бы на его месте Декса не провоцировал. Щёлкнет в голове — разорвёт наглеца голыми лапами, плевать на кандалы. Но Декс промолчал. Сердце сжалось, щёки вспыхнули, шерсть встала дыбом. Стыд? Серьёзно?
Выбор был верным — для выживания, для Литы. Я знал эту тяжесть из прошлой жизни, когда жертвовал кем-то ради большего. Каждое решение тогда было оправданным. Но чувства Декса были живыми. Он страдал из-за гибели никчёмного ублюдка, чья жизнь не стоила выеденного яйца! Вина сдавила виски, как обруч! Я повернул его голову вправо. Там стояла Лита. Лицо избитое, с тёмными синяками, глаза блестели от слёз.
«Ха! Два сапога — пара! Какое милосердие! Аж блевать тянет! — подумал я, и Декс скривился, ощутив, как я лезу в его голову. — Для сострадания нужна сила! А у тебя её нет! Засунь гуманность в задницу! Нет, не надо — она у нас общая!»
— За мной, марш, скоты! — рявкнул одноглазый, заложив уши, и повёл толпу, оставив холодеющий труп, окружённый мухами.
Мы шли не к джунглям, где воздух пропитан гнилью, и не огибали город. Двигались прямо к нему — чётко, подгоняемые окриками и ударами. Неожиданно, и вряд ли нас ждёт что-то хорошее — мясорубка или унижение. Но любопытство брало верх: как живут горожане, что за город? Изучить его устройство, улицы, слабые места — пригодится для побега.
Солнце раскаляло землю, по бокам появлялись группы зверлингов, тянувшихся к той же цели. Зрение Декса — мутноватое, как у зайцев, привыкших к полумраку, — но интуиция работала запредельно. Он определял силуэты безошибочно. Мы шли в одно место, в основном невольники с надзирателями. Не только зайцы — бобры с облезлой шерстью, верблюды с потёртыми горбами, слоны с обломанными бивнями, закованные в цепи. Бизоны, буйволы, олени, газели, бараны, козлы — цирк с дрессировщиками. На всех, кроме надзирателей, зачарованные кандалы. Зайцев больше — их уши торчали, как трава.
— Не смей мной манипулировать, — тихо сказал Декс, голос дрожал от ярости. — Я знаю, что ты слышишь, и это ты не пустил меня к бедолаге! — Он шипел, стараясь шептать.
Вот как, ты недавно был вторым в этой голове.
— Ты… не знаю, что ты такое, но это моё тело! — продолжил он, сжимая зубы.
Тише, тише, это ненадолго.
— Ты убил Тату, убил Ронта. Думаешь, я не понимаю? Думаешь, поверю, что это для выживания? — Шёпот стал громче, в нём звенела обида.
«Именно так, идиот. Мне это удавалось лучше», — подумал я, сдерживая насмешку. — «Оба были ублюдками, ты знаешь».
— Тата — мерзкая извращенка, но трусиха. Ты знал это с первого взгляда, — сказал он с горечью.
«Какая неожиданность! Ты умеешь анализировать! — усмехнулся я, и Декс скривился, ощутив издёвку. — Нужно было оставить её? Нет! С меня хватит Рихана».
— Ты мог заставить её молчать! Но тебе проще убить! — прорычал он, дыхание участилось. — А Ронт? Он был так уж опасен?
«Этот ублюдок хотел продать мой член, а им я распоряжаюсь сам! С дамами поприятнее!» — огрызнулся я.
— Он боролся за выживание, как мы! У всех свои способы! — шипел Декс, глаза налились кровью. — Ты избегаешь трудностей! Свернуть башку — и всё!
