Капли на ковре ведут дальше, двери закрыты. Белая кошка провожает взглядом, сквозняк щиплет щиколотки. Рука с кинжалом дрожит, страх закрадывается. Пилюля в рот — наркотическое тепло разгоняет страх, заменяя смелостью.
Пролетаю коридор, слежу за кровью, она приводит к телу на лестнице. Он пытался сбежать, но не смог. Нельзя задерживаться.
Наверх!
Несусь по ступеням, сжимая кинжал! Окна с ликом луны, рефлексы разогнаны дурманом. Шорох, отблеск доспехов. Прыгаю, лезвие в шею, нож — в глазницу, второй — в другую. Смеюсь, упиваясь властью. Тело катится с грохотом.
Пилюли туманят разум, гонят вперёд. Коридор с факелами, коврами, запахом шалфея. «Лорд Вартин любит шалфей», — думаю. Двое в доспехах — с молотом и щитом. Медлительные.
Заливаю эликсир морского быка, бросаю огнекамни. Пламя озаряет, стражи вопят, доспехи тают. Тело покрывается водой, кидаю дымовые шашки, врываюсь в огонь. Пар застилает коридор, прохлада спасает.
Хватаю молот, мышцы рвутся в бой. Обрушиваю на двери — одна раскалывается, другая слетает. Бегу через гостевую к спальне, вижу детскую: мальчишка смотрит, младенец кричит. Кидаю ядовитую шашку, не слушаю вопли.
В спальне — толстяк с девкой, женщина с мальчиком. Вытаскиваю кинжал:
— Не скучаете? Присоединюсь?
Толстяк тянется к арбалету, бросаю ножи — в висок ему, в череп девке. Мальчишка бежит, вонзаю кинжал в челюсть. Женщина оголяет грудь:
— Я дам многое, если оставишь мне жизнь.
Похоть сжимает, но шум стражи отрезвляет. Кинжал в затылок:
— Не сегодня.
Выбираюсь через окно, ломаю флакон, сбрасываю рубаху. Кожа лопается, крылья растут, боль рвёт тело. Страж лезет, но я взлетаю. Ветер хлещет, луки целятся. Лечу выше.
Холодно.
Юноша парит, любуясь землёй. Эликсир Икара дарует полёт, но истончает кости. Он рухнет, сломав их, но выполнит задание. Отец будет горд.
Сознание вернуло меня в безумный мир. Я в теле Декса, чую запах крови — стойкий, металлический. Крики молят о пощаде, яростный вопль разрывает их.
— Нет, Декс! — орёт Фирс, прижав меня к земле коленом.
— Ты умрёшь, лежи! — говорит Алем, голос дрожит.
«Как быстро он передумал насчёт убийств», — думаю, видя мёртвого зайцида с пером в глазнице. Тела травоядных повсюду, пронзённые стрелами, копьями. Мы на площади, окружённые надзирателями и законниками в парадной форме.
Я что-то пропустил. И, похоже, важное.
<p>Глава 11</p><p>Наместник</p>— Вам оказана великая честь! Награда за труды! Право искупить грех Наиры Предательницы и сразиться, как воины, на арене Дигора Великого! — прогремел певучий, но мощный голос, басовитый, с налётом печали. — Но вы, вместо благодарности, изъявили недовольство! Какое разочарование! Какая наглость!
Декс вывернул голову и впился взглядом в зверлинга на широком балконе, выступающем из арены. На балюстраде развевались громадные флаги — то ли родовые, то ли ещё чего. На одном — когтистая белая лапа на чёрном фоне, на другом — луна и звёздное небо, третий изображал свирепую морду пантеры, и ещё десяток прочих. Но над балконом раскинулся исполинский стяг, не меньше десяти метров в ширину и высоту: две красные лапы, почти человеческие, окружали тёмный круг с белой точкой в центре.
