— Да-да! Слышал! Угрожал! — Он махнул лапой, закатив глаза. — Делай с ним что хочешь, я всё подтвержу.
— Ну тогда… — Амир потянулся, сцепив ладони в замок и хрустнув суставами. — Придётся защищаться.
Надзиратель бросился на него, замахнувшись щербатым мачете. Удар пошёл наискось, с пьяной силой, но хитро — уклониться было сложно. Однако Амир, не расцепляя рук, выгнулся назад с кошачьей грацией, и сталь просвистела в пустоте, задев лишь воздух.
— Эй! Миха! Я сегодня решил без рук! Смотри! — крикнул он и крутанулся, выкидывая ногу в стремительном ударе.
Чудовищный хруст разнёсся по улице, заглушив гомон толпы! Удар пришёлся точно в голову пьянчуге. Тот отлетел на десяток метров, кувыркаясь по мощёной дороге под треск ломающихся костей, пока не распластался в пыли с разбитым черепом. Кровь и мозги размазались по камням, блестя в тусклом свете фонарей.
Лавочники повыскакивали на улицу, привлечённые шумом, их глаза блестели любопытством. Прохожие — зверлинги в потёртых плащах — попятились к домам, бросив пару взглядов, и продолжили путь, будто ничего не произошло. Маячивший вдали патруль не ускорил шаг, лениво оглядывая очередную стычку. Какое им дело? В Империи Хищников споры решались так. Неважно, кто прав — важен тот, кто сильнее.
«Право сильного» — главный закон, высеченный в камне их мира.
— Ты видел, как он полетел? — радостно вскрикнул Амир, его голос дрожал от восторга, вызвав очередной скучающий вздох друга.
— Пошли уже, — бросил Михаэль, оттолкнувшись от стены.
— Тут ещё второй!
Зверлинг обернулся и увидел, как оставшийся надзиратель рухнул на задницу. Под ним растекалась лужа мочи, пропитывая пыль едким запахом страха. Он смотрел на мальчишку широко раскрытыми глазами, дрожа, а Амир ответил раздражённым взглядом, сморщив нос.
— Вот же свинья! Лев, а в то же время свинья! Он обмочился, представляешь? — напыщенно фыркнул он, зажав ноздри лапой. — Дерьмо! Позор! Хоть бы смерть встретил достойно!
Казалось, он слегка оттолкнулся от земли, но в мгновение оказался рядом с трусливым львидом. Схватил его за редкую, испещрённую сединой гриву, пальцы вцепились в спутанную шерсть. Пьяница дёргался, вырывался, попытался ударить юнца по паху, но лишь обрызгал его пышные суконные штаны, покрытые завитыми узорами, мутной жижей.
— Ублюдок! — с яростью проорал Амир, глаза его вспыхнули гневом.
Он дёрнул надзирателя вверх, и тело пьяницы взлетело, как тряпичная кукла. В высшей точке Амир рванул его вниз, намереваясь размазать по мостовой. Но вырвал лишь клок волос, а надзиратель рухнул плашмя, застонав от боли. Кряхтя, он пополз, едва шевеля конечностями, оставляя влажный след. Амир шагнул вперёд, наступив тому на лодыжку. Хруст кости разнёсся по улице, надзиратель завизжал:
— АААА! Пожафуста! Ааа! — взмолился он, его голос дрожал, слюна текла из пасти, смешиваясь с грязью.
Амир улыбнулся, довольный, как кот, поймавший мышь, и занёс ногу в тяжёлом кожаном сапоге, чтобы размозжить ему голову.
— Стоять! — раздался резкий окрик сзади.
— Кто там вякает⁈ — крикнул Амир, обернувшись с раздражением.
Перед ним стояли двое городовых — волков в синих мундирах с алыми погонами. Не простые патрульные, а офицеры-десятники. Их шерсть лоснилась в свете фонарей, глаза блестели холодной настороженностью.
Но Амир не встревожился. С ним был Михаэль. Он улыбнулся офицерам, чуть склонив голову, будто интересуясь, что им нужно.
— Что здесь происходит? — спросил один из них, голос его был сухим, как пыль под ногами.
— Да вот, напали эти двое на меня. Защищаюсь, право имею, — ответил Амир с лёгкой насмешкой и дёрнул за цепочку на шее. Из ворота льняной рубахи выпорхнул бронзовый медальон — удостоверение гражданина.
Медальон был не побрякушкой: он сообщал о родовой принадлежности, положении, ремесле, заслугах перед империей. Каждый создавался мастерами Двора Имён, уникальный, с отпечатком в Великом архиве. Бронза не заслуживала почтения — выше железных, но ниже стальных, — и офицеры лишь сдержанно кивнули, выполняя формальность.
Один шагнул ближе, осмотрел медальон, пока Амир стоял на ноге хмельного бедолаги. Надзиратель стонал, истекая желчью, но на него никто не смотрел. Служащие Заячьей колонии, хоть и считались свободными, полноправными гражданами не были. Туда ссылали сброд — бродяг, наркоманов, пьяниц, преступников, бесполезных зверлингов. Им платили жалованье, давали блага, но запрещали селиться в городе и владеть имуществом. В иерархии они едва возвышались над Травоядными, их звали «ржавыми» за грубые железные медальоны, покрытые коррозией.
— Значит, Амир Варт-Грис, — прочёл офицер, прищурившись. — Учитесь искусству охотника на Тварей. — Он бросил взгляд на напарника.
— Достойное занятие, — кивнул тот. — Но у вас должна быть не только причина вступить в сражение, но и подтверждение правомерности. — Его голос был спокоен, но твёрд.
— Не беспокойтесь, господа! За меня есть кому поручиться! — с улыбкой ответил Амир, чуть склонив голову.
