Я следил за летящим зверлингом. У наместника он замедлился, врезавшись шеей в руку, но не сломал её, лишь качнулся и обмяк. Затем ухватился за запястья, браслеты звенели, пока он пытался вырваться, не осознавая, что висит в десяти метрах над землёй.
— Проще говоря, если должник слаб, кредитор забирает всё, что угодно, в плату долга! Я — ваш кредитор, а ваше единственное имущество — жизнь! — сказал наместник.
Он разжал руку. Невольник завопил, рухнул, дёрнулся и замер. Две струйки энергии потекли к наместнику: одна — почти невидимая, как марево в жару, другая — красноватая, мутная.
«Похоже на мой случай — два потока. Но у наместника другие. Видимо, зависят от способности… — задумался я, вспомнив выкрик. — Дар! Двойной — редкий. Прозрачный — за манипуляцию объектами, розовый — за трансформацию. Мои: вихрастая — скорость и реакция, но чёрная… Что это?» — Я ясно ощущал вихристую энергию, но чёрная оставалась загадкой.
Кто-то свистнул с крыши, толпа подхватила, крича: «Право силы!», «Славься Дигор! Славься Арис!», «Крим! КРИМ!». Декс затих, глядя на мёртвое тело. Невольники сжались, осознав, что их жизнь могут отнять в любой момент. Отчаяние от силы детей Дигора заполнило сердца потомков Наиры.
Но не Декса — его сердце забилось сильнее, плечи расправились, взгляд стал ясным. Он встретился глазами с наместником.
«Нет! Опусти голову! Изобрази страх! Ты погубишь нас!» — кричал я, но Декс не слышал.
Наместник странно улыбнулся, чуть кивнул и отвёл взгляд первым. Взмахнул рукой, призывая к тишине, и продолжил:
— Идите в храмы, славьте Дигора и его братьев три дня! После трёх ночей поднимите бокалы за предков, отвоевавших Широкий континент у язычников, тварей и врагов Единого! Три святых дня Рождения! Три доблестных дня Смерти!
Толпа ликовала, но стихла по жесту наместника:
— Ликуйте, вправе вы! После Дня Дигора я отправлюсь в столицу — святой город Акрис! — воодушевлённо сказал он, щёки запылали, толпа сходила с ума.
«Стоп! Что-то не так… Слишком бурно реагируют. Даже фанатики не так восторженны. Это… — я прислушался к ощущениям, уловив сладкий аромат. — Экстаз. Наркотический восторг. Иступлённое повиновение».
— Я представлю Валесийский край, город Иван-Дир и его воинов, ремесленников, мыслителей! — Наместник вознёс руки к небу, медленно опустил, и тишина воцарилась, пока ладони не коснулись перил. — Седьмой поход.
Два слова, тишина. Я чувствовал их возбуждение — яростный поток желания наживы, разрушения, славы.
Наместник вновь посмотрел на меня. Его взгляд, как у отца, был непроницаем.
— Десять невольников — десять душ, очищенных от греха, явят себя и отправятся со мной за океан, — сказал он. Восторг сменился непониманием. Даже мне слова казались неправильными.
— Нет! — крикнули из толпы.
— Так нельзя! — подхватил другой.
— Они не заслужили!
Гнев нарастал, осторожность отступала. Толпа забывала, кого восхваляла. Но наместник был спокоен, ждал, не призывая к тишине.
«Они не знают, что в его власти. Прекрати подогревать недовольство, и всё затихает. Желания растворяются, стоит им оступиться, — думал я, удивляясь знакомым методам. — Он не боится ни толпы, ни невольников. Одни в яме восхищения, другие — в пропасти отчаяния. Это сила, как у отца — марионеточник, ласкающий одних, обдающий других холодом».
Толпа успокоилась, устремив взгляды на Ариса Крима. Он улыбнулся, площадь ответила, словно единый разум. Никто, кроме меня, не заметил странности. Наркотик проник в их мозг.
— Седьмой поход будет Великим, — начал наместник. Толпа внимала, он щурил глаза, как ребёнок, уговоривший родителя. — Архидух созывает наместников, лордов, хранителей! Он не смирится с позором прошлого похода Вариха Белогривого, навлёкшего позор на волчий Ид! — Он сжал кулак, мышцы Декса сократились. — Император Лансир Стремительный поведёт воинов на земли… Андрикары!
Толпа взорвалась свистом и топотом. Андрикара — не бедный край.
— Восемь Великих князей в раздоре. Яроклык Объединитель мёртв! Его сыновья в междоусобицах, Старомир разрушен, Бурослав и наследник мертвы! Лес изрыгнул тварей за Пасмурным хребтом! — вдохновенно говорил наместник. — Империя Дигора не ступала на богатые земли Андрикары! Но этот день близок, и императору нужны все — хищные, птичьи, всеядные, даже травоядные! Край лесов, болот, язычников — опасность на каждом шагу! Ход трудный, непредсказуемый — не знаешь, поешь ли сегодня, — с улыбкой закончил он.
«Намекает, что мы — расходный материал, для ловушек, болот, засад. Или корм, если припасы кончатся, — понял я, и живот скрутило от отвращения. — Какая речь! Рубаки пойдут за ним, а мои соплеменники думают, что доживут».
— Каждый, облечённый славой и доблестью, достоин уважения и статуса — хищник, всеядный или травоядный, — уверенно сказал наместник.
«Он у них в заднице! — сокрушённо подумал я. — Мне плевать на идиотов. Свою шкуру спасу».
— Слава Дигору, Первому хищнику! Слава империи! Да прибудет сила, ярость, мудрость, отвага!
