Толпа шептала слово в слово с фанатичным трепетом. Даже невольники присоединились, желая приобщиться к величию. Они пойдут за ним, рвать глотки друзьям ради мечты о свободе. Поверили — не только из-за дурмана, но из-за потаённых желаний.
«Турнир будет интереснее…»
Они умрут, не увидев берегов Андрикары. Всё не так. Разгадка очевидна, но я не хочу верить! Жить семнадцать лет, как свиньи на убой, ради… Мерзость! Я не верю!
— Идите в храмы, возвращайтесь в бараки! Три дня! Три ночи! Через две недели воскликнем: «Слава Дигору!» — и вы увидите битву за свободу! Битву ради себя и Империи! — Он воздел руки, сжал кулаки. — Слава — не дар рождения, она дитя доблести.
Наместник поклонился и скрылся в арочном проходе, за ним — прихрамывающий обезьянид. Зверлинги спускались с крыш, скрывались в окнах. Многие пели баллады о битвах, слышались радостные возгласы.
Надзиратели построили нас по группам — в нашей осталось меньше половины. Взгляд одноглазого смягчился, но в благосклонности чувствовалась ревность.
— Стройтесь, зайчики, вам сражаться за империю, ха-ха! Быстрее, Наиру раздери! — кричал он.
Отношение смягчилось, побоев и оскорблений не было. Это — часть представления, воздействие на наши мозги. Многие воспрянули, выполняли команды, будто бой начался.
— Слышали, что говорит⁈ — возбуждённо заговорил Фирс, потирая нос.
— У меня глаз нет, а не ушей, — ответил Алем. — Я бы на твоём месте не радовался.
— Чего⁈ — возмутился Фирс. — Это шанс, который мы искали!
— Слишком сладко, — сказал Алем. — И мои видения…
— Ты сам в них не верил! — сказал Фирс. — Ааа-пчхи!
— Заболел? — спросил Декс.
— Ничего такого, — ответил тот, потирая лапы.
— Это лучший вариант, — вклинился Декс.
«Он не сходит с пути идиотизма. Дерьмом несёт за версту!»
— Видишь! — бросил Фирс.
— Ха… — выдохнул Алем. — Значит, ты тоже веришь в шанс…
— Видения — сны. Он объявил свободу при городе. Хищники держат слово, — сказал Декс.
«Мы его потеряли… Ронт говорил, что победителей никто не видел!» — кричал я, чувствуя стыд за чужую глупость.
— Вот и я говорю! — продолжал Фирс. — С нами троими никому не совладать! Декс машет руками, что никто не устоит. Я — в силе и скорости. Алем, с твоей реакцией — всё нипочём.
— А если нас в разные группы или сведут друг с другом? — спросил Алем, потирая подбородок.
— Не думал… — ответил Фирс, шмыгнув носом.
— Всё — извращённая идея. Площадь выглядела… не по-настоящему, — продолжал Алем.
Декс сжал кулаки, обернулся. Площадь устилали трупы.
«Думаешь, они пожалеют?» — пытался я, но он не слышал.
— Очень натурально, — сказал Фирс. — Как размозжило бычару! Сотни трупов в миг! Думаешь, Криму есть дело до представлений? Ты видел, на что он способен!
— Почему ничего не известно о победителях прошлых лет? Мы не слышали ни слова. Они исчезли, — возражал Алем.
«Умён… Надо убить его при первой возможности».
— Кто бы остался в этом городишке после кандалов⁈ — не унимался Фирс.
— Вот! Нас держали в кандалах, а тут — на поля сражений? Наравне с воинами? Глупость! — выходил из себя Алем, лицо Фирса удивилось.
— Нам выбирать не из чего, — сказал Декс. — У детей Наиры один путь — на песок арены. Или сдохнуть под плетью. Первый вариант лучше. Призрачный шанс — всё ещё шанс.
— Бывают вещи хуже смерти… — сказал Алем.
«Что он имеет в виду?» — задумался я.
Декс услышал знакомый голос, вывернул голову и узнал волчьи уши на койотьей голове. Хорт — тот, кому я подарил Тварь. Он говорил с надзирателем, передав мешочек, содержимое которого ясно.
«Не думал, что он придёт так быстро. Если честно, не думал, что придёт», — удивился я. На его месте я бы не связывался.
— Эй! Невольник Декс, ко мне! — крикнул надзиратель, когда Хорт отошёл к домам.
Декс выбрался из толпы, избегая взгляда Фирса, и предстал перед одноглазым.
— Хавир придёт через час после заката. Будь в бараке, иначе шкуру спущу, — сказал тот. Декс промолчал. — Вали, он у домов! — бросил надзиратель.
Декс перемахнул улицу, лавируя между невольниками. Другие надзиратели не замечали отбившегося зайцида, будто их не касалось. Неудивительно — в городе без сопровождения бродить равносильно самоубийству.
— Декс! Сюда! — крикнул Хорт, махнув рукой.
Ближе я заметил, как Хорт изменился за ночь: тело подтянулось, ноги удлинились, черты морды заострились; клыки выпирали, глаза светились золотым светом. Я узнал его, зная, почему он изменился. На груди — запудренный стальной медальон с надписями и фигурами, на кожаной верёвке.
«У него был ржавый медальон, как подделка подмастерья», — вспомнил я, видя такие у надзирателей.
— Скорее, идём, — Хорт схватил Декса за руку, увлёк в переулок.
— Куда тащишь⁈ — грубо спросил Декс.
— Будешь греметь оковами по мостовым? — Хорт снял мешок. — На, накинь, чтобы вопросов не задавали, — протянул кожаный плащ и маску-совиную голову.
— Эта хрень не привлечёт внимания?
— Праздник, все в масках — традиция. Плащ, — он взглянул на тучи, — не вызовет вопросов. Давай быстрее!
— Мы спешим? Ещё полдень, — спросил Декс, всовывая лапы в рукава.
