Дверь открыл Рихан — по пояс голый. Мощный, жилистый торс в светлых шрамах от острого оружия. Шерсть на груди реже, чем на руках, тело почти человеческое.
Я стоял молча, сжимая кулаки в безмолвной злобе, ожидая худшего. Было темно, но я видел его разгорячённое тело, слипшуюся от пота шерсть. Он не мог… нет… Я понял, что он сделал.
— Привёл-таки, — ухмыльнулся Рихан. — Я уж подумал, ты завязал! Ха-ха! Что за позор! — презрительно бросил он.
Лев зарычал. Мышцы напряглись, как корни древнего дерева, вырвавшиеся из земли. Аура зверя стала гнетущей, жажда крови — осязаемой.
Шерсть на загривке встала дыбом! Кровь ударила в виски!
Зрачки волка расширились, вытесняя жёлтую радужку, брови нахмурились. Оскал сменился хитрой ухмылкой. Он сунул руку за косяк и вытащил кожаный мешочек.
До моего носа дошёл мягкий запах с лёгкой сладостью и смолой. Меня передёрнуло, лоб покрылся холодным потом. Я знаю это дерьмо! Рука зажала рот и нос! Наркотики! Желчь подступила к горлу! Похоже, у меня с ними старые, поганые счёты!
Лев сник, будто уменьшился. Плечи опустились при виде мешочка. Мышцы расслабились, он шагнул вперёд, но волк разжал пальцы. Мешочек упал, чёрные гранулы рассыпались по камням. Левид рухнул на колени, судорожно собирая их. Величие исчезло — жалкое зрелище.
«И это… тот самый лев? Не генерал, не полководец — жалкий наркоман, — подумал я с отвращением. — Какая мерзость».
— Сафил из дома Ладомас! Кровавый вождь, внушающий страх и уважение! И во что ты превратился? Семь вождей пало от твоих клыков и когтей, а теперь? Доживаешь век наркоманом и надзирателем над невольниками! — издевался Рихан с высокомерной мордой.
«У***к! Это ты даёшь ему эту гадость!» — вспыхнул я.
Левид закинул гранулу в пасть. Клыков почти не осталось — гниющие зубы, воспалённые дёсны. На шее и руках — сетка больных капилляров. Когти — кривые, слоящиеся закорючки. Пелена спала: я видел его истинное лицо.
И мне вдруг стало жаль его. Он напомнил меня.
— Пойдём, зайчик, не бойся, — сказал волкид с пугающей приветливостью. Я шагнул в дом, полный мрака, протиснувшись мимо него, как на казнь. — А ты проваливай! Жди, можешь ещё пригодиться! — властно бросил он Сафилу.
Рихан закрыл дверь, щёлкнул засов. Я стоял боком, стараясь видеть его и комнату. Словно мог сопротивляться, если он нападёт. Но будем честны: захоти он меня убить — я был бы мёртв.
Я огляделся: комната завалена хламом. В центре — низкий стол и кресла; в углу — скелет зайца моего роста, кости отбелены и склеены; чучела зверей — без конечностей или прибитые к доскам на стенах. Меня пробила дрожь — не моя реакция! Чувства прошлого хозяина… Он ещё тут! А я ощутил гнев: кулаки сжались, челюсть заныла!
— Ты ведь не думал, что я всё так оставлю? — Он прошёл к столу, взял дымящуюся трубку, затянулся и рухнул в кресло. — Тебе лишь надо было выполнять приказы… делать свою чёртову работу! И не раскрывать грязную пасть! — Он улыбнулся, кашлянул и отложил трубку. — Всего лишь работать, — бормотал он с мутными глазами и заплетающимся языком.
Взгляд зацепился за трубку: толстое основание, тонкий конец. Если схватить… глаза — слабое место и волка, и человека. Я шагнул, проверяя его реакцию под дурманом. Волк бросился ко мне! Я оказался прижат к стене, тщетно пытаясь разжать хватку!
— Кха! Ха! — захрипел я.
Он был невероятно силён. Я барахтался, как ребёнок в руках взрослого! Жалко дрыгал лапами, звеня цепью!
— Опять! Ты, жалкий у***к, вновь не уважаешь меня! Я мог бы сожрать тебя живьём прямо здесь! — проревел он и швырнул меня, как тряпку.
Тело пролетело через комнату! Удар, хруст — будто в кучу веток! Но это кости зверлинга разлетелись. Ребро царапнуло щёку, чуть не попав в глаз! Тело задрожало, рёбра вспыхнули болью!
«И я рассчитывал его убить⁈ Его рефлексы — сумасшедшие! — подумал я, корчась среди костей сородича. — Под дурманом он расправился со мной в миг!»
Скользкий страх пополз от живота к лёгким, сжал сердце. Тягучий яд расходился по телу, вызывая холодный пот.
Прикрываясь попытками встать, я взял ребро и, будто упав, спрятал его под балахоном у паха.
— Ох! Если б не Хавир, этот… мо-ра-лист! Ты бы лежал с разорванным горлом, захлёбываясь кровью! — визжал волкид, махнув лапой.
Боль вспыхнула в мозгу, шея покрылась мурашками. Я почти ощутил, как кровь заливает лёгкие…
С трудом встал на дрожащих ногах. Волк подскочил, обдав морду горячим, мерзким дыханием — чуть не коснулся носа. Мышцы напряжены — хочет убить. Но он улыбнулся. Нехорошей улыбкой.
— Эх, зайчик, ты ненормальный… Волчий нюх острый. Мой род чует страх, возбуждение, азарт, равнодушие. У каждой эмоции свой аромат! — шептал он, гипнотизируя жёлтыми глазами. — Но ты не боишься… не как другие зайцы… Твой страх другой, — прошипел он. — Хочешь сдохнуть? Ха! — Лапа ударила раскрытой ладонью по скуле.
Я упал, не поднимая глаз, чтобы не злить его. Но слышал, как его сердце бьётся быстрее, как возбуждение маньяка течёт по венам. Рука потянулась к ребру. Он думает, я дам себя убить без боя⁈ Нет! Я не трусливый заяц! Оскал сам выступил на морде!
