Она явно дорога тому Дексу. Сердце щемило без остановки, виски сдавливало, голова раскалывалась (хотя, может, это оттого, что мне её знатно отбили). Чем дольше я был рядом с ней, тем сильнее мои чувства сливались с его: она ведь невероятно смелая — ради меня пошла в логово зверя. И ради меня познала ад…
«Нет. Не ради меня».
Но это ничего не меняло внутри: ненависть сводила с ума! Перед глазами то и дело всплывал искажённый лик ублюдочного Рихана — похотливый, садистский… сука…
Но украденное ребро было при мне и грело душу. Оно подойдёт для убийства, стоит лишь немного заточить. Пока я спрятал его под половицей у стены.
Глаза закрылись, сонные грёзы подступили… Но вскоре снаружи послышались шаги — я вздрогнул! Тяжёлые, твёрдые — около восьми, десяти пар, нет, больше. Каждая со своим звуком. Похоже, шли надзиратели. Пора выполнять обязанности. Несмотря на то, что было…
Ночь закончилась, свет неохотно проникал в барак. Меня всё ещё мутило, тело ныло. Нас начали выгонять на улицу. Суматоха — я и сам не понял, как оказался перед бараком. Сонные и недовольные зайцы выстраивались в несколько шеренг. Литу оставили спать — видимо, лев ещё сохранил какое-то достоинство. Или дело в том, что она лекарка.
— Быстрее! Сучьи потроха! Отбросы Наиры зеленозадой! Думаете, я буду ждать⁈ Да я сожру вас без соли и не запью! — визжал худощавый шакалид.
— Ммм… зайчатинка! — вторила ему гиена рядом.
— Хе-хе-е-хе-е! — заулюлюкали ещё две.
Перед нами остановился леопардид с равнодушным, скучающим видом. Надзиратели бросали на него опасливые взгляды: морда почти без шерсти, сплошной ожог — до шеи, утекающий за чешуйчатый доспех и дальше, на правую руку. Уши — бугристое месиво, век и бровей нет.
Я насчитал около четырнадцати надзирателей: четыре волка, кучкующихся вместе; тот изувеченный леопард; три хихикающие гиены; два тигра, подозрительно похожих друг на друга; две лисицы с хитрыми глазами; мелкий койот и шакал. Одеты в лёгкую кожу или мелкую кольчугу — скорее для вида, чем для защиты. Кто-то босой, пара в холщовых штанах. Они отличались от вчерашних — громоздких и сильных: эти мускулистые, рельефные, почти без жира. Только койот выбивался — мелкий, с нервным, испуганным взглядом, не свойственным хищникам.
Казалось, они либо часто бегают, либо им может понадобиться быстро бежать.
«Это нехорошо. Либо мы идём туда, где у нас есть шанс сбежать, либо нам придётся от чего-то удирать… — подумал я хмуро. — Мерзкое „либо“».
— Ну что, выродки, сегодня будете с папой Фиро! Расскажу, откуда эти шрамы, если будете плохо себя вести! — громко сказал леопардид, выпучив глаза без век. — Думаю, некоторые уже поняли, что за работа вас ждёт! Ха-ха! Наконец-то воспользуйтесь единственной полезной чертой ваших вшивых тел!
— За мной, — скомандовал шакал, возглавив шествие. Мы пошли строем, гремя цепями.
«Что за работа нас ждёт? Судя по его словам, понадобятся ноги или уши… Другого толкового у этого тела нет», — думал я, разглядывая раскачивающиеся затылки невольников.
Нас повели в сторону, противоположную городу, к бесконечному ковру джунглей, окаймлённому горами с бесснежными вершинами. Зелень казалась неровной: всюду торчали пышные макушки огромных деревьев. Зверлинги не выглядели понурыми, хоть и шли на работу. И ещё… почти никто на меня не смотрел. Неужели им плевать на случившееся с Литой? Ни слова… Не мог же этот Декс быть совсем без друзей.
Леопардид периодически доставал флакончик и смачивал глаза, но чаще прикладывался к пузатой фляге — явно с чем-то весёлым. Остальные надзиратели не слишком следили за строем, шли мы расхлябано. Скоро рядом оказалась незнакомая морда — раньше её не было.
— Эй, что с Литой случилось? — спросил он.
«Похоже, не всем всё равно».
Взглянув в его мутные, молочные глаза, я понял — он слеп. Но шёл уверенно, не спотыкался, держа голову ко мне.
— Она… жива, так что всё не так плохо, — ответил я, не вдаваясь в подробности. Сердце щемило, говорить было тяжело.
— М-да… Рихан меры не знает, так что можно сказать, повезло, — сказал слепой заяц. — Его увлечения нашими известны.
— Ты считаешь это везением? — вспылил я, удивившись сам.
— Ну т***л он её, и что? Тут каждую первую зайчиху сношают днём и вечером, а бывает, и весь день. Не делай вид, будто удивлён. Литу не трогали только из-за Дара знахарки. Её сила ведь и лечит, и калечит — в обе стороны работает, говорят. Хотя это слухи, — рассказывал он буднично. От этого внутри всё холодело. — Рихан их развеял. Похоже, у нашей девочки появятся новые любовники.
— Вот так просто? И тебя это устраивает⁈ Они же твои соплеменники! — закипал я. — Разве она не одна из ва… нас! Что за безразличие!
— А? Декс, ты умом никогда не блистал, но за столько лет мог бы свыкнуться с участью. Мы невольники, помнишь? — Он придвинул морду ближе. — Хотя чего ты понимаешь… С Литой это дерьмо из-за тебя. А ведёшь себя, будто виноват несправедливый мир. Пфф… — усмехнулся он.
— Но… так быть не должно, — растерянно сказал я. — Это ненормально…
