В театре меня все ждали с этим говором. «Ну что?» Я говорю: «Всё». – «Потрясающе!» И я была в него так влюблена и как-то увлекла всех этим говором, что уже за кулисами в перерыве между репетициями все ко мне обращались только Олечка.
ЮР Теперь у меня вопрос совершенно другой. Ты на довольно значительный срок практически покинула нас, уехав с мужем в Париж. А испытывала ли ты какую-то потребность в партнере, в зрителе, в постоянной работе?
МН Я, конечно, скучала. Приходила в театр в Париже, смотрела спектакль и думала, что хороший зал, и сцена очень хорошая, вот здесь бы мне расположиться со своим спектаклем. Но я не имела такой возможности потому, что не говорю по-французски. К тому же, в отличие от нас, французы любят своих артистов и совершенно не нуждаются ни в ком другом. Ну и это, конечно, совершенно другой, абсолютно не близкий для меня театр.
Он мне интересен, как иная театральная культура. Но сказать, чтобы я хотела хоть в одном из этих спектаклей играть – нет. Поэтому в этом смысле у меня страданий не было, тем более что я так часто ездила в Москву, в «Современник». Пятьдесят шесть раз слетала за это время, мне уже можно давать заслуженного пассажира. Я сыграла «Адский сад», успела сняться в двух картинах, отрепетировать два спектакля, которые, к сожалению, не были закончены по разного рода причинам. Тем не менее я постаралась, чтобы у меня там были прекрасные парижские каникулы, я бы сказала, вакансы.
ЮР То есть у тебя нет ощущения потери времени?
МН Нет, как ни странно. Потому что пауза тоже нужна человеку, чтобы что-то понять, может быть, про себя. И вообще про это дело. Как зрителю нужен антракт иногда, так и артисту нужна какая-то пауза.
ЮР Мне всегда было интересно: может ли чужая жизнь быть примером?
ВР Я думаю, это тонкий вопрос, потому что человек, который ищет примера, и тот, в ком он его ищет, должны лично соответствовать друг другу.
ЮР А может ли человек вообще хотеть быть примером?
ВР Если он будет ставить такую задачу, то провалится. Это происходит само собой. Все мы в какой-то степени оказываемся примером. Отец для детей, священник на своем приходе.
ЮР Может ли человек определить, удалась его жизнь или нет?
ВР Судьбу мы иногда воспринимаем как фатум. Само слово «судьба» наше русское…
ЮР Суд Божий.
ВР Да, суд Божий. Это связано с промыслом. А промысел Божий – это путь, по которому человек идет. И он не слепо предопределен. Тут нет никакого указания, ясного или неясного.
ЮР То есть программы.
ВР Мы здесь встречаемся с двумя определяющими нашу жизнь факторами. Один – это то, с чем мы родились и что унаследовали. А с другой стороны, со свободой нашего выбора, который, конечно, есть.
ЮР То есть судьба оставляет право на свободу выбора?
ВР По нашему православному учению, да! И по опыту. Я просто знаю по себе, что если я что-то плохо выбрал, то я расплачиваюсь после.
ЮР Ну а вам часто приходилось выбирать в вашей жизни?
ВР Ой, очень много. Особенно когда не знали, что завтрашний день принесет вам в буквальном смысле. Во время войны, например, надо было решать, оставаться или уезжать. Вы получаете письмо от родителей: «Мы ждем тогда-то в таком-то месте», и так безоговорочно, что это уже решено.
ЮР Расскажите о семье как раз в этом контексте судьбы.
ВР Я родился в самый разгар Первой мировой войны. Стало быть, это было поколение, у которого украли детство, его просто не было в обычном понимании. Я покинул Украину (тогда это была Российская империя, или Малороссия), в которой родился, когда мне было четыре года. Мы уезжали из Новороссийска на два месяца, как все говорили, потому что считалось, что такое безумие больше не может продолжаться.
По Черному морю – в Грецию, в Салоники, и там карантин был. Потом нас посадили на волов, это был единственный возможный транспорт. На телеги, которые волы тянули. Так мы ехали по южной Сербии, по этим горам и холмам и плохим дорогам.
И вот вся семья собралась в конце концов в деревне в Сербии, в Югославии, и там за стол садилось двадцать два человека, потому что тут были тетушки, бабушки, дяди и так далее. Потом они все разъехались кто куда.