ТТ Это было мое детище, я им занималась четырнадцать лет. А потом я потеряла театр. Сначала я это делала параллельно с Бестемьяновой и Букиным. После их тренировок, которые заканчивались в десять пятнадцать на Стадионе пионеров, я ехала, мне давали ночной лед в Лужниках, на «Кристалле». Я собрала всех, закончивших кататься. Это была идея Владимира Крайнева – моего мужа. Он хотел, чтобы я развивалась дальше, чтобы мне так тяжело не было. И я сначала начала ставить спектакли на спортсменов. Потом потихонечку они становились артистами, создавали художественные образы. За эти четырнадцать лет я поставила около тридцати спектаклей. Разных абсолютно. Первый спектакль был посвящен сорокалетию Победы, назывался он «И помнит мир спасенный». Потом «Русская ярмарка», и «Болеро» Равеля, и «Кармен», и «Половецкие пляски»…
ЮР «Спящая красавица».
ТТ Это уже был другой период. Очень много делала таких мини-спектаклей. Там были и «Воспоминания о Нью-Йорке», спектакль, который состоял из небольших, пятнадцати-двадцатиминутных миниатюр, куда входили и «Кошки», и «Вестсайдская история», как бы антология американского мюзикла.
В общем, много. И я, как мне казалось, постигала какую-то новую профессию – режиссер. Я начала что-то другое смотреть, что-то другое читать, как-то приноравливаться. Мне казалось, что я этим всем владею. Я хорошо стала видеть не одного катающегося, не двух, а сразу целую труппу, мне интересно было заниматься всякими перестроениями, распределениями площадки. Если раньше я делала программы, которые в основном были на одну сторону, где сидят судьи, то здесь была вообще другая задача – на три стороны. Здесь был занавес, костюмы, декорации, свет.
А потом поступило предложение попробовать поработать на сценах. Я приехала в Англию, посмотрела. Такого никогда не было. Когда я вышла на сцену в старинном английском театре, оказалось, что она была двенадцать на десять метров.
ЮР Ну да, это четверть площадки.
ТТ Это не четверть площадки. Это меньше, чем шестая часть. Вот я помню точно свое ощущение. Я помню, как я на эту сцену вышла на цыпочках. Постояла, посмотрела. Это был театр 1862 года. И сказала, что я отсюда не уйду. Что я буду делать спектакль.
Все говорили – труппа меня ждала здесь – что я немножечко поехала головой: как можно соглашаться на спектакль? Мне предложили ставить спектакль, «Спящую красавицу», на музыку Петра Ильича Чайковского. Мне нужно было сделать купюры. Мне нужно было сохранить сюжет. Мне нужно было порезать музыку, не испортив, во всяком случае…
ЮР Ткань.
ТТ Я приехала к труппе и рассказала все ребятам. Они сначала скептически к этому отнеслись. В итоге мы работали в Англии семь месяцев, по семь спектаклей в неделю.
ЮР В театре и на катке разные зрители?
ТТ Когда получается какое-то хорошее дело, и оно по-настоящему волнует и трогает людей, то люди везде реагируют одинаково. У нас с первого дня были стоячие овации. Бывало людей больше, бывало меньше. Иногда вообще в зале было по сто человек. И вот для этих ста все равно мы играли так, что они стояли в конце.
ЮР А почему вы распались, скажи?
ТТ По разным причинам. Получилось так, что последний спектакль, на мой взгляд удачный, назывался «Красавица и чудовище». Это название принадлежит «Диснею». «Дисней» – это очень такая серьезная организация во всем мире. Она обладала правом на название. Это название было ошибкой импресарио. И с этого все, наверное, началось.
Вышла очень плохая пресса. Люди стояли в зале. Был аншлаг и была стоячая овация, которая продолжалась минут сорок. Это было в Лондоне, в Альберт-холле. А на следующий день и в течение недели в газетах выходили критические рецензии… Кошмарные просто! Я к пятой статье слегла.
И труппу мне предложили, так сказать, продать. И потихонечку стали перекупать всех артистов. И они стали уходить, бросая свой театр, в котором они прожили четырнадцать лет.
ЮР А ты вернулась в спорт.
ТТ Да. Я не могла это пережить. У меня на глазах посередине тура уходили люди. Уходили, не прощаясь. Уходили ночью, днем, предавая вообще все. Они не смотрели мне в глаза. Я видела заранее, кто уйдет следующий. Они переставали здороваться. Я ведь весь этот организм чувствовала. В общем, мы довели как-то до конца эти гастроли, и труппу всю перекупили. И я вернулась в спорт и стала тренировать Илюшу Кулика.
Я сразу окунулась в четырехразовые тренировки, и я не могу сказать, что я вообще забыла, но мне было не до театра уже.
ЮР На тебя посмотреть, когда ты сидишь на катке рядом и когда ты, якобы счастливая, смотришь на оценки.
ТТ Я не бываю счастливой никогда.
ЮР Танюш, скажи, а что такое Олимпийские игры сегодня? Они отличаются от тех Олимпийских игр, в которых ты раньше принимала участие?
ТТ Я всегда понимала ценность соревнования. Но это было просто интересно, красочно. Я помню, мы приехали в Японию: женский дом, мужской дом, разные территории тогда еще были в Олимпийской деревне. Мы жили вместе с лыжницами.