НД Тайна совершенно необъяснимая. Картины-то великолепные. То есть прообраз иоселианиевского фильма сумел втихаря, не афишируя, таясь – я лично никогда не видел, чтобы он писал что-то, – сделать то, что должен был в этой жизни делать. То есть стать настоящим художником. Мне грустно оттого, что я понял это только после его смерти.
ЮР Еще есть одна тема. Эта тема дома. Потому что Миша строил дом. Всю жизнь он строил дом. Он когда-то жил в центре города, рядом с оперным театром. И там же жила его тетя Таля. Потом годы разрушили этот дом. Мише пообещали квартиру, или дом, или еще что-то. Он стал его придумывать. У него не было денег для того, чтобы построить дом. И вообще, по-моему, кроме идеи, ничего не было. И он стал рисовать эти тбилисские дома, которые и были его жилищем. Он туда поселял себя, своих друзей. И мы мечтали, как будем сидеть, разговаривать, работать. Мечты его были связаны с путешествиями, с поездками, с работой. Он мечтал работать, эта мечта оставалась для него мечтой. Так я думал и ошибся, как и ты, Коля.
Однажды я приехал к нему на Рижское взморье в Дом художника. За месяц пребывания в Юрмале он написал четыре огромные прекрасные картины маслом. Об этом я рассказал в начале текста. Теперь продолжу об их судьбе. «Как ты их повезешь в Грузию?» – Миша засмеялся, как будто только теперь об этом подумал: «Как я их повезу? Слушай, это же вообще невозможно, такие картины везти. Я их сниму с подрамника и скручу». – «Они же не просохли». – «Ну, потом приеду в Тбилиси, расстелю, просушу и допишу». И все. Эти картины существуют как произведение некоего мифического искусства, но материально их не существует. Он их не разлепил. Хотя, я надеюсь, может быть, они где-то есть. Или остались в моей душе?
НД Это прекрасно и типично для него.
Чабуа Амирэджиби, писатель
Он был замечательный художник, замечательный человек, он был князь в искусстве. А о князьях и хороших людях много говорить не стоит. Миша был аристократ. Аристократ в своем искусстве, аристократ в обиходе. Аристократом он был и при оценке общественных явлений, жизненных обстоятельств… Очень жаль, что он ушел так безвременно. Рано ушел.
Авто Варсимашвили, режиссер, художественный руководитель театра им. Грибоедова
ЮР Авто, практически все спектакли, которые вы делали, оформлял Миша, и фильмы он оформлял. Вы знаете его очень хорошо и знаете, как с ним работать. О нем говорили, что он был не очень удобен, что слишком даже хорош, и поэтому как бы нечасто приглашали для работы. А для вас он был слишком хорош или нормальный? Почему так случилось, что только после его ухода все сразу стали вспоминать, что он был замечательный художник?
АВ Вы знаете, сейчас все хором начали говорить, какой он был потрясающий человек и замечательный художник. Начали говорить, кстати, и те, которые всю жизнь боролись с ним, портили ему жизнь.
ЮР Как с Мишей можно было бороться?
АВ Они как-то пользовались его характером. Он был очень мягким, никогда не вступал в какие-то конфликты. И сейчас хвалят даже те люди, которые предавали его. Но, честно говоря, меня радует, что сейчас и они так заговорили. Потому что это возвышает его над ними. И потом они почувствовали, что вместе с ним ушла какая-то большая доброта и очень большая мудрость. Вот это меня радует, что они сейчас так говорят, а когда-то мешали.
Кем был Миша для меня? Вы знаете, после его смерти он мне часто снится. Я разговариваю с ним. Он такой же, как был. Со своей очаровательной улыбкой и грустными глазами.
И просыпаясь, я точно знаю, что этот день у меня будет хороший. Потому что он и в жизни, и после был добрым ангелом. Я говорю жене, родным: не надо оплакивать его уход. Потому что, знаете, такие люди не уходят. Он с нами. Вот сейчас стоит здесь.
Он оставил большую живопись! Он из неоцененных сегодня, мне кажется. И в этой живописи есть то, что нас всех очищает. Надо просто сказать спасибо за то, что он был и есть.