РГ Вот дедушка и бабушка жили иначе. Корова у них была, потом коровы не было. Индюк был у них один, я его помню, сложное существо. Отец мой в молодости пел в знаменитом хоре Кавсадзе, профессиональный хор. Затем он ушел в артиллерию, поскольку был грамотный человек, а артиллерии тогда нужна была грамотность, тригонометрия и так далее. А мой отец в артиллерии майор был. Это вы знаете, что значит? Это большой человек. Потом его поставили секретарем райкома. В 50‐м году он был снят за мягкотелость и народничество. Он не мог собрать налоги. А с тех пор он работал в шампанских винах лет тридцать директором объединения. То есть то шампанское, которое вы пили, это папа делал. Человек он был не строгий, но очень дисциплинированный, аккуратный и проверяющий. Любил вино. Вот и все, я очень горжусь моим папой, люблю.
ЮР Круг друзей прежних остался или сменился?
РГ Многие ушли. Как и твои друзья. Многие стали новыми, не выдержали того, что невозможно выдержать. Многие уехали. Многие состарились просто, и активность их понизилась. Но круг остался.
ЮР Ты родился когда?
ИД В 41‐м году, 28 февраля. Под Москвой. И мне моя тетка рассказывала, я-то не могу младенчество помнить, что отец мой уехал, а я остался где-то у матери. А потом я оказался у отца.
ЮР А как мама попала в Москву?
ИД Она с шести лет нянькой была.
И дед продал костюм и настоял, чтобы меня привезли. Так я оказался у отцовой мамы, у бабушки Екатерины Даниловны. Я знал только по рассказам соседей, что у меня есть моя родная мать, которая живет в Москве и которая мне потом постоянно присылала посылки – рубашки.
И очень хорошо я помню голод 46–47‐го годов. По рассказам взрослых, у нас практически весь посевной фонд в город отправляли. Поэтому сеять было нечего, и мы ели желуди, воробьев, лебеду. Все, что двигалось, мы съедали. И только где-то к 50‐му году немножко оклемались.
Потом уже стало полегче. Больше всего я общался не с мачехой и сводным братом, который был сильно старше, а с бабушкой Екатериной Даниловной. Она меня очень любила и все время жалела.
А потом случилось так, что я подорвался на гранате. Я их находил очень много. Это после 50‐го года, когда мы подросли и стали самостоятельно шастать по лесам. Я нашел капсюль от гранаты, и он у меня взорвался в руках. Снесло пальцы, ранило ноги, попало по мне. И один осколок очень долго ходил под глазом. То есть действительно повезло человеку, я бы мог без глаза остаться.
И отец в тележке вез меня семь километров на себе. Раненого, забинтованного кальсонами, полотенцем. Это был как раз июль месяц, уборочная, все же были на работе, лошадей не было, быков не было… И привез.
Я и тонул там. Это я помню. Отец копался в огороде, а я в копанке мыл огурец. И упал туда. Маленький, было пять лет. Отец меня вытащил, закутал в пиджак, положил на лежанку. Вроде бы я не заболел.
Вообще, у меня с отцом все связано.
ЮР Я не понимаю его попытку самоубийства, когда он тебя отправил в Москву к маме.
ИД Мачехин сын ходит во дворе, а Ивана нет. И ему это дело очень сложно было пережить. Это уж потом дядька Панько ему сказал: «Съездишь». Он действительно ко мне приезжал два раза в год. Мы жили с матерью в 653‐й школе, на Москвина, когда я приехал в Москву.
ЮР Мать уже работала уборщицей?
ИД Да, мать уборщицей работала. И вот когда я приехал, нас с матерью поселили в глухом подвале у котельной, где два котла стояли. У нас не было туалета, не было кухни. Была раковина. И в этой комнатке жило шесть человек, тех четверо и нас двое.
ЮР Это было школьное общежитие?