ЮР Про армию расскажи. Ты мне говорил, что в Прибалтике служил.
ИД В Латвии. В Риге. На Комсомольской набережной отшлепал шесть парадов. И мало того, Юра, я еще играл в духовом оркестре, хоть медведь на ухо наступил.
ЮР На чем ты играл?
ИД На альте, второго альта. Как получилось? Когда я в школе отучился, попал на «Большевичку», я тебе не рассказывал. А у нас там духовой оркестр свой был. На демонстрацию водил, танцы устраивал.
ЮР До армии еще?
ИД Да, до армии. Там очень хороший человек был, Левкович. Он показал пальцовку, научил. Мы на демонстрации ходили по Красной площади. Если вечер, оркестр играет. Нам даже доплату давали. А когда в армию пришли: «Кто музыкант?» – «Я».
А этот Левкович, он участник войны был. Он рассказывал: «Вань, мы пошли в Германии, нашли какие-то ноты. А ноты же международные, одинаковые. Сели, начали играть. Вдруг вбегает комиссар и орет: “Вы что делаете?” А мы дуем, ноты нашли какие-то. “Дойчланд, Дойчланд, убер алес”[50] заиграли. Чуть под трибунал не попали все». Мужик был потрясающе интересный.
Так тебе честно скажу: я настолько тупой в музыке, что за три года только выучил «Егерский марш» и «Фронтовик», а «Прощание славянки» не одолел. И когда идем на парад – автомат сзади. Оркестр впереди, знамя. На баритоне мелодии вели хорошие, профессиональные музыканты из Красноярска, ребята талантливые были. А я уже дую, что дую, а что – и сам не знаю. Лишь бы звук издавать. А нет слуха, и нет.
ЮР Ты мне говорил, что литовский выучил.
ИД Потому что у меня там друзья были литовцы. Я с ними общался. И еще общался с эстонцами очень много. Но эстонский язык был потяжелее.
Там в увольнение нас не очень-то пускали. Когда мы служили в Риге, нас особисты пускали, но предупреждали, что здесь живет очень много тех, которые служили при Гитлере.
И вот когда я стоял дневальным на КПП однажды, подметал дворник. Я с ним разговорился. Он рассказал: «До вашего прихода я был прокурором. А теперь я тут дворником». Вот такие были штучки. Поэтому нас не очень пускали. Я ходил в увольнение, меня очень интересовала, как всегда, служба церковная. И я попросил эстонца, мы с ним в одном взводе были, сводить меня в свой костел.
Я говорил майору Кудрявцеву: «Если ты не пустишь меня в увольнение, я пойду в самоволку в церковь. Тебе неприятность будет, честное слово». Он был добрый мужик. «Вот тебе увольнение, только ты не ходи в церковь». Меня считали баптистом одно время, не знаю почему. Ну, знаешь, как люди говорят, у человека должна быть чудинка. Так и у меня была чудинка своя.
ЮР Тогда у тебя уже было увлечение этими историческими памятниками?
ИД Да, было, страсть к истории. Я, когда приехал в Москву в 54‐м году, практически через день ходил на Красную площадь. Еще во дворе ребята удивлялись: что ты там делаешь? А я через каждый божий день ходил на Красную площадь, смотрел. Еще ничего я не соображал, ничего не знал, но просто меня тянуло.
И когда ко мне отец приезжал, я его постоянно водил в Исторический музей. Это было святое дело. Сам ходил туда десятки раз. Тяга у меня была с детства к истории.
Сколько я себя помню, столько и занимался историей. Говорят: «Что ты не стал историком?» Да, может быть, потому не стал, что жестянщиком еще лучше. Кто крыши будет крыть?
ЮР Знаешь, Вань, ты историком и стал по существу.
ИД Ну да. У каждого свое призвание есть. Потому что все учились на одного, а стали совершенно другим заниматься. Ты же не журналистом начинал. Пловцом же был или кем в институте физкультуры?
ЮР Вот ты вернулся из армии. Где ты жил? Мама еще жива была?
ИД Мать моя была жива. И она получила комнату маленькую в Столешниковом переулке, в том же доме, где жил Гиляровский, только во дворе – маленькую конурку. И пошел я работать портным в ателье, пока не налетел. И учился в вечерней школе.
ЮР Это тебе двадцать шесть лет.
ИД Да. Я сдаю экзамены, получаю аттестат зрелости, из ателье ушел уже. Я уже работал на пилораме.
Я подаю документы, у меня хороший аттестат был. Ни одной тройки не было, восемь пятерок, четыре четверки. Подаю документы в МГУ. Романо-германская группа, немецкий язык, поскольку я был очень способен к гуманитарным наукам. Это вот здесь, на Моховой. Я должен 4 августа сдавать первый экзамен. А 31 июля ночью я получаю повестку на военные сборы.
ЮР А разве они имели право? Ты же экзамены должен был сдавать?
ИД А кого это интересовало тогда? Три года я служил, а еще три года меня могли призывать на сборы. И нас призвали в Таманскую дивизию, это Алабино, где-то в тех краях. Сформировали огромные батальоны. И обещали в 68‐м году, к Октябрьской, направить туда, на дальневосточную границу, поскольку, помнишь, было очень большое напряжение с китайцами. В ГУМе разбрасывали листовки: «Не покупайте шубы – будет жарко». Но нас направили в Казахстан. Были огромные эти батальоны для помощи в уборке урожая, военизированные.
ЮР Целина?