Закона нет как такового, или он не исполняется. Правильно? Значит, он ищет опору в некоем человеке, который, с его точки зрения, может его защитить. Значит, нет ничего удивительного в том, что он выбирает не того человека, который обещает защитить закон, который все согласились соблюдать, а человека, который сделает ему лучше, может быть, в ущерб другим.
СК Юр, мне кажется, мы влезаем в такие дебри… Русская интеллигенция всегда была идиотом, понимаешь. Сегодня она такая же точно, как сто лет назад, ей-богу. Не меньше и не больше. И когда начинают рассуждать о народе: народ то, народ сё…
АР Я не знаю, как в этом разобраться, и, может, вообще нам нужно исключить сейчас эту категорию, как настроен народ. А вот та мысль, что Сергей сказал, она важна. Не знаю насчет народа, ты возьми первых попавшихся сто депутатов и спроси про чувство ответственности и чувство вины.
Их ответ нам точно известен. Никто не ощущает себя виноватым, никто и ни за что: «Это почему я виноват? Ты с ума сошел. Я вообще к этому отношения не имею».
СК Связь между тем, что я двенадцатого числа такого-то месяца такого-то года проголосовал за Ельцина и тем, что Ельцин приказал… – предположим, Ельцин, или Грачёв[83], мне наплевать, все равно одно и то же – бомбить Грозный, эта связь отсутствует в сознании. Значит, мы пришли к простой вещи: политическая культура отсутствует, и отсутствует правосознание. А следовательно – какого черта мы здесь рассуждаем о народе и о чем-то?
Давай отвечать за самих себя в нашем мироощущении. Нам еще десятилетия жить до того, чтобы пытаться характеризовать кого-то вне себя.
Ты понимаешь, о чем я говорю?
ЮР Да. Ты помянул Ельцина. Серёжа, ты поддерживал же Ельцина, да?
СК Разумеется.
ЮР На чем была основана твоя поддержка?
СК Очень простые вещи. Вот я тебе скажу, Юр, я помню наш разговор в 89‐м году с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Тогда ведь была какая ситуация: Андрей Дмитриевич, ночь промучившись, решил, что он идет только по списку Академии или ни по какому.
ЮР Уступая дорогу Ельцину.
СК «Уступая дорогу Ельцину» – вот не было у него этого. Он считал, что он должен идти от Академии. Я спросил его, это было в Бостоне, в Америке, я спросил: «Андрей Дмитриевич, а вы не думаете, что вы, может быть, теряете шанс получить трибуну на Съезде народных депутатов? И что вы обманываете ожидания избирателей, которые так единодушно выдвигали вас?»
Он сказал: «Тогда нам надо разойтись с Ельциным по разным округам. И тогда мне нужно вступить в соглашение с Ельциным, а я не хочу этого делать»[84].
Мой первый комментарий, я тогда оказался в Америке, относительно блестящей победы Бориса Николаевича, состоял в следующем. «Это не за Ельцина голосовали избиратели, они голосовали против системы».
И все наши выборы того времени, 89‐го и 90‐го годов, были не за, а против. Ну, это все понимают сейчас. Достаточно было быть против, чтобы оказаться быть избранным «за». И первый триумф Бориса Николаевича – очень важный триумф, потому что, что бы ни было потом, все помнили, как за него проголосовали в 89‐м году.
Так вот, я повторяю, в 89‐м и в 90‐м годах – я имею в виду выборы в РСФСР – тоже все были против, а не за. Дальше наступила пора, когда надо смотреть, что умеет тот, кто умеет протестовать. Он что-нибудь еще умеет, или его «против» уже достаточно?
Знаешь, я вспоминаю совсем другие времена, и не настолько политический пример, когда один очень умный человек говорил мне: «Ну да, Лысенко[85] принес многомиллиардные убытки советскому сельскому хозяйству. Это правильно. Лысенко затормозил советскую генетическую и иную науку на несколько десятилетий. Но самый главный вред Лысенко состоит совсем не в этом. Самый главный вред Лысенко состоит в том, что теперь грамотным биологом считается всякий, кто скажет: “Лысенко дурак”. А это совсем не профессиональная характеристика. Это банальная вещь – сказать “Лысенко дурак”. А что ты сам умеешь в этой науке биологии?» В некотором смысле точно так же обстоит дело в нашей политической ситуации. По крайней мере, дважды прошли выборы, в которых кандидату было достаточно сказать: «Лысенко – дурак», или коммунисты – дураки, или там еще кто-то. При этом совершенно не возникал вопрос: а ты умеешь что-нибудь?
Это, наверное, неизбежная вещь, – все прошло на протесте, и наши демократы возникли как люди, понимающие, кто дурак. Но совсем не как люди, которые показали, что у них есть некоторые конструктивные соображения. Наверное, это было неизбежно. Но совершенно очевидно, что это далеко не база для того, чтобы страна выкарабкивалась из своих трудностей и проблем.
ЮР А что база?
СК Это стали довольно быстро понимать, и возникла такая концепция: черт с ним, что это человек из номенклатуры, но зато он специалист, он знает, где берут цемент и где лежат трубы. Давайте воспользуемся его специальными знаниями. Вот эта идея-прагматик, в общем, казалась чрезвычайно разумной. Казалось, что идеология, прошлая идеология, не срослась с должностями настолько сильно, насколько она срослась.
Увы, оказалось, что нет у нас специалистов.