ЮР Вы знаете, что все Ленины, и в театре, и в кино, скороговоркой говорят после Щукина[110]? Оказывается, он слушал записи Ленина на фонографе, а когда воспроизводили, быстрее пустили. И он быстренько, как в мультипликации, зажурчал. Поэтому все эти Ленины повышали квалификацию не зря.
ЮЛ Один наш артист на гастролях позволил себе копировать Леонида Ильича. Ну и, понятно, стук, меня вызывают в райком, сидит грустный тезка Гоголя. «Ну что же делать с вами? Опять у вас безобразия в коллективе». Я на него смотрю. «Ну что вы притворяетесь, что вы не знаете? А теперь мне нужно вас наказывать, артиста увольнять». Я говорю: «А почему?» – «Ну как же, пьяная компания, много народу, за рубежом копировал Леонида Ильича. Мне приказано сделать выводы». Я ему: «Николай Васильевич, а стоит ли?» – «Как?» – «Ведь он артист, а вдруг он хочет сыграть Леонида Ильича? Неужели Леонид Ильич хуже Владимира Ильича?» Он так смотрит: «Вы серьезно это говорите, мне просто интересно?» – «Николай Васильевич, – говорю, – ну как же можно к такой теме отнестись несерьезно?» Он вздохнул тяжело: «Идите, идите». Вот видите, какие этюды.
Артиста я не уволил. И вы знаете, заглохло дело, как говорят, рассосалось. Дядя в райкоме-то был не глупым, но его быстро сняли. Значит, все-таки не понравилось, что выводов не было.
ЮР А Сталина не видели ни разу?
ЮЛ Я даже в Кремле был, когда, по-моему, Рихтер вышел им играть. Они ели в это время, и всё Политбюро спиной к эстраде сидело. Генерал, видимо, кулак из-за кулис показывает: «Сукин сын, играй». А тот никак, и тогда Сталин почувствовал что-то неладное и бросил предмет…
ЮР Вилку?
ЮЛ Нож, по-моему, ему лучше нож.
ЮР Ну, конечно.
ЮЛ И началось массовое бросание ножей и вилок. Тук, тук, тук – и гробовая тишина. И тогда Рихтер ударил по клавишам рояля.
ЮР У вас ведь была идея сделать Сталина?
ЮЛ Сталина? Да.
Я просто всю жизнь собирал байки про него всякие. Хотел сделать свои трактовки. Ну вот одна, театральная. Оказывается, я вычитал, что он пригласил Станиславского в ложу. Это было довольно часто – он приезжал, но никого в ложу не звал. А тут вызвал. Вошел Станиславский – огромный, красивый, седой человек. И он ему протягивает руку, конечно, не вставая, так говорили мхатовцы. Хотел здороваться, конечно, он первый. Станиславский так поклонился и сказал с перепугу: «Алексеев» – он очень его боялся. А Сталин в ответ: «Джугашвили». Так что у него всегда такая манера дьявольская была. Потом сказал: «Скучно у вас тут». Свита стала говорить: «Ну что же, действительно, можно было придумать что-то более такое… Правильно товарищ Сталин указывает». А он насладился, пока свита суетилась, а уходя, бросил фразу: «Пусть работает! Ребенок, большой ребенок». И все стали поздравлять Константина Сергеевича.
ЮР Не расстрелял.
ЮЛ Пока не расстрелял…
ЮР Добрый человек.
ЮЛ Это как в анекдоте про Ленина: «А глаза добрые-добрые».
ЮР Юрий Петрович, а зритель изменился сейчас?
ЮЛ Изменился. Он какой-то странный, как будто пыльным мешком его где-то все время по башке лупят. И он приходит, хочет стряхнуть эту пыль и разбирается, чего там говорят на сцене. Так что зритель сейчас другой совсем. Иногда странно: он так слушает чего-то и всматривается, как будто Пушкина не читал, «Бориса Годунова» не знает, и Высоцкого он принимает по-другому.
Тут меня даже тронуло – Булат в спектакле о Высоцком поет песню в память о Володе, и там есть фраза, что скоро и мы туда придем «по следам по его по горячим»[111]. И кто-то в зале встал. Вдруг еще два человека встали, еще три человека. И это меня удивило. И так и стояли они, человек сорок, а зал сидел. И артисты как-то заволновались по-хорошему, что их слушают и, значит, сопереживают. Так что есть и такой зритель. А есть и такой, который что-то ерзает, а то убегут молодые раздавить пол-литра в туалете и снова в зал придут.
ЮР А вы не обратили внимания, что зритель стал слушать текст более внимательно и относиться к спектаклю даже не как к театральному действию? Боится аплодировать. Может быть, это некое новое поколение, которое недополучило в свое время театрального опыта? А может быть, теперь такая культура?
ЮЛ Мне кажется, читать молодые стали меньше. Это во всем мире. И тяги меньше, конечно, от тяжелой жизни, в поисках хлеба насущного. Беготня, люди устают, очень это видно по ним. Часто смотрят на часы: не уйти ли, если поздно. Но я, к счастью, всегда стараюсь покороче спектакли делать. Озабоченные очень, и их вовлечь туда, в представление, нелегко. Хотя они, в общем-то вы правы, хотят хоть где-то найти ответ на эти все изменения.
ЮР Сидим уже почти перед Новым годом. У нас новогоднее настроение.
ЮЛ Ну тогда налейте. Ой, попадет мне от жены, если она увидит.
ЮР Мы ей не скажем.
ЮЛ Да, не надо. Она с венгерским акцентом скажет: «Вот вы, Юрий, чем в Москве занимались? Ясно, почему вас туда тянет».
ЮР А почему вас тянет в Москву?