ВМ Здесь у меня уже налажено, работа идет по часам, меня здесь уважают. Куда я пойду? Да меня особенно никто не приглашает. Я могу как-то помочь советом. Могу принять здесь людей, показать все, что могу, научить. Объяснить все.
Юра, пойми – на эту клинику работает, если образно сказать, вся страна, да. Здесь меня ничего не заботит, кроме операций и больных, все функционирует. А там я должен за всем следить сам. Я тогда не смогу так работать, как здесь работаю, понимаешь. Не могу бегать, просить: дайте мне то, дайте мне третье, деньги – мне зарплату нечем платить. Бизнесом заниматься не могу и организовывать клинику-предприятие не буду. Я даже не смотрю в этом направлении. Уже не хочу. Раньше мне хотелось вернуться. Мне было обидно. Сейчас уже все прошло, понимаешь.
Если бы я остался в Москве, я жил бы гораздо лучше, чем сейчас здесь живу. Но знаю, с другой стороны, какие у людей там трудности тоже. Человек живет один раз, да? Я прожил двадцать лет в Тбилиси, потом я жил в Сухуми, потом я жил в Москве двадцать лет. Сейчас я живу здесь. Я же не могу где-то двадцать лет еще жить.
ЮР Тебе здесь комфортно жить?
ВМ В принципе, здесь нет среды для нас. Не потому, что мы какие-то особые люди. Сейчас ностальгией практически мало кто болеет. У тебя есть отпуск; если ты очень любишь свою родину, поезжай…
ЮР Тут может быть ностальгия другого рода. По среде может быть.
ВМ Да, не хватает друзей, не хватает той атмосферы, к которой я привык, в которой я вырос. Не хватает тех ассоциаций, которые у меня возникали там. Потому что здесь мы не в своей стране. Это не зависит от того, как ты живешь. Ощущения дома не хватает, ощущения того, что ты можешь в любое место пойти, и везде тебя поймут.
Мы никогда не станем немцами. Я лично себя не считаю эмигрантом. Я не собираюсь быть немецким гражданином. Мы мыслим по-другому, мы смотрим на вещи по-другому. Мы из другой культуры, с другим багажом.
Я каждый год бываю в Москве и вижу, как людям тяжело жить, действительно очень тяжело. И в то же время я вижу людей, которые смотрят на вещи гораздо оптимистичнее. Не наивно, но надеются на то, что будет лучше, любят свое дело, делают свое дело.
Конечно, Россия не погибнет, это большая страна, это великая страна. Но она потеряет многое, наверное. Любой человек должен быть самостоятельным, правильно? Так же, как страна должна быть самостоятельной. Пока же варится эта каша, и никто не знает, как надо. Те, кто говорят: «Обидно за державу», и хотят это силой быстрее исправить, у них тоже ничего не получится.
У нас упала продолжительность жизни в Москве, насколько я знаю. У нас детская смертность выросла, у нас рождаемость резко упала. Туберкулез резко подскочил, понимаешь. Так что о чем мы говорим? Если говорить о науке, какая наука может быть, когда люди разбежались все. В Союзе я опубликовал 160 работ. Я здесь нахожусь меньше половины того времени, что был в Москве, и опубликовал больше 120 работ в очень крупных и серьезных журналах.
Я слышал, не знаю, правда или нет, я слышал, что за границу уходят колоссальные деньги.
ЮР К тебе приезжают больные из России?
ВМ Они не только ко мне приезжают. Они приезжают в другие места, узнают что-то от родителей, чьих детей соперировал, потом от этих родителей узнают другие родители. И они знают, что результаты у нас хорошие. Из сотни детей, которые сюда приехали за эти последние четыре года, умерло два всего. Один был просто безнадежный, когда сюда приехали. И второй тоже был очень тяжелый новорожденный ребенок. А так все возвращаются обратно, для жизни. И учти, все-таки приезжают дети, которых признали неоперабельными.
ЮР В России?
ВМ Да. Но они операбельные. Есть, конечно, такие, у которых действительно изменения очень далеко зашли. Но многих удается соперировать.
ЮР Поддерживаешь потом с ними отношения, с больными?
ВМ Да, конечно, они письма пишут, звонят иногда. Понимаешь, в чем дело, это, как правило, люди, у которых не было никакой надежды. Конечно, они стараются поддерживать отношения. Я, когда приезжаю в Москву, всегда многих вижу.
ЮР Различается отношение к врачу здесь и дома?
ВМ Здесь врачам очень доверяют: ты делаешь какую-то сложную операцию, а в этом они не видят ничего необычного. Больные приходят, ты их оперируешь, они тебя благодарят и уходят.
ЮР Благодарят как? Спасибо?
ВМ Спасибо скажут, могут письмо прислать или там подарить букет цветов, на этом ограничиваются, всё. А если из России больные, они почему-то благодарят во много раз более выраженно. Они стараются проявить какие-то знаки внимания.