– А, вам угодно шутить и испытывать меня, – сказал д’Артаньян, которого гнев схватил за волосы, как Минерва Ахиллеса в «Илиаде».
– Нет, я не шучу, чёрт возьми! Желал бы я посмотреть, что вы сделали бы на моём месте! Я две недели не видел человеческого лица и наконец устал до одури беседовать с бутылками.
– Это вовсе не причина играть на мой алмаз, – сказал д’Артаньян, судорожно сжимая руки.
– Выслушайте же до конца! Десять ставок по сто пистолей в десять ходов без отыгрыша. В тринадцать ставок я проиграл всё. В тринадцать ставок! Число тринадцать всегда было для меня роковым. Тринадцатого июля я…
– Чёрт возьми! – вскричал д’Артаньян, вскакивая из-за стола. Этот рассказ выбил у него из головы рассказ вчерашний.
– Терпение! – сказал Атос. – У меня имелся план. Англичанин был оригинал. Я видел, что он утром разговаривал с Гримо, который сообщил мне, что он предлагает ему вступить к нему в услужение. Я поставил Гримо, безмолвного Гримо, разделённого на десять ставок.
– Здорово! – сказал д’Артаньян, невольно рассмеявшись.
– Самого Гримо, слышите ли! И на десять частей Гримо, который и весь-то не стоит червонца, я отыграл алмаз. Говорите же после этого, что настойчивость не добродетель.
– Ей-богу, это забавно! – вскричал д’Артаньян, развеселившись и хохоча во всё горло.
– Вы понимаете, что я, видя, что попал в полосу везения, тотчас опять стал играть на алмаз.
– Чёрт! – сказал д’Артаньян, вновь нахмурившись.
– Я отыграл ваше седло, потом вашу лошадь, потом моё седло, потом мою лошадь, потом опять проиграл. Коротко говоря, я отыграл наши сёдла с приборами. На этом я остановился. Вот наше положение. Игра была великолепная.
Д’Артаньян вздохнул, как будто у него гора свалилась с плеч.
– В конце концов алмаз у меня всё-таки остался? – робко спросил он.
– В целости, друг мой, и вдобавок сёдла наших Буцефалов.
– Но что мы будем делать с сёдлами без лошадей?
– Я кое-что придумал на этот счёт.
– Атос, вы меня пугаете.
– Послушайте, д’Артаньян, вы давно не играли?
– И не имею ни малейшей охоты играть.
– Не зарекайтесь! Вы давно не играли – вам должно везти.
– Ну, так что ж?
– А вот что! Англичанин с товарищем всё ещё здесь. Я заметил, что ему очень жаль наших сёдел и чепраков. Вам, кажется, жаль лошадь. На вашем месте я поставил бы седло против лошади.
– Да он не захочет играть на одно седло.
– Так играйте на оба, я не такой эгоист, как вы.
– Вы бы сделали так? – нерешительно спросил д’Артаньян. Уверенность Атоса невольно заразила его.
– Честное слово, одной ставкой.
– Но, проиграв лошадей, я хотел бы сохранить по крайней мере сёдла.
– Ну так играйте на алмаз.
– О, это другое дело. Нет, нет!
– Эх, чёрт! – сказал Атос. – Я предложил бы вам играть на Планше, но так как это уже раз делалось, то англичанин, может быть, не согласится.
– Право, любезный Атос, – сказал д’Артаньян, – я предпочитаю больше ничем не рисковать.
– Жаль, – сказал холодно Атос. – Англичанин набит деньгами. Ну что там! Рискните один раз. Это ведь быстро.
– А если проиграю?
– Выиграете!
– А если проиграю?
– Что ж! Отдадите сёдла.
– Ну, ладно! Один раз куда ни шло! – сказал д’Артаньян.
Атос пошёл отыскивать англичанина и нашёл его в конюшне, где он с завистью разглядывал сёдла с чепраками.
Случай был самый подходящий. Он предложил свои условия; два седла против одной лошади или сто пистолей на выбор. Англичанин считал недолго, оба седла стоили по крайней мере триста пистолей, он согласился.
Д’Артаньян, дрожа, бросил кости. Выпало три очка. Бледность его испугала Атоса, но он сказал только:
– Слабо сыграно, приятель, – ваши лошади, сударь, будут в полном уборе.
Торжествующий англичанин даже не потрудился смешать кости: он бросил их на стол не глядя, так велика была его уверенность в победе. Д’Артаньян отвернулся, чтоб скрыть недовольство.
– Ну-ну, – сказал Атос спокойным голосом, – вот необыкновенный случай, я видел его только четыре раза в жизни: два очка!
Англичанин посмотрел и удивился; д’Артаньян взглянул и обрадовался.
– Да, – продолжал Атос, – только четыре раза: однажды у господина де Креки, другой раз у меня, в деревне, в моём замке… когда у меня был замок, третий раз у господина де Тревиля, когда все мы были поражены, наконец, четвёртый раз в трактире, когда я метал сам и проиграл из-за этого сто луидоров и ужин.
– Значит, сударь, вы возьмёте свою лошадь обратно? – спросил англичанин.
– Конечно! – ответил д’Артаньян.
– И реванша не будет?
– По нашим условиям, его не должно быть. Помните?
– Правда. Лошадь будет отдана вашему лакею.
– Позвольте мне сказать одно слово моему приятелю, – сказал Атос.
– Пожалуйста.
Атос отвел д’Артаньяна в сторону.
– Что? – спросил д’Артаньян. – Чего ты ещё от меня хочешь, искуситель? Хочешь, чтобы я играл? Не так ли?
– Нет, я хочу, чтоб вы подумали.
– О чём?
– Вы возьмёте лошадь назад? Не правда ли?
– Конечно.
– Напрасно. Я взял бы сто пистолей; вы ведь ставили седло против лошади или ста пистолей, на выбор.
– Да!
– Я взял бы сто пистолей.
– А я беру лошадь.
