– Это верно. Потому-то я её и продал за три экю, и столько, конечно, дали за её масть, потому что весь её остов не стоит и восемнадцати ливров. Но каким образом лошадь эта очутилась в твоих руках, Мушкетон?
– Ах, уж и не говорите об этом, – отвечал слуга, – эту ужасную шутку устроил муж нашей герцогини!
– Каким образом, Мушкетон?
– Да вот как: к нам очень благосклонно относится одна знатная дама, герцогиня… Извините, мой хозяин приказал мне быть скромным и не велел её называть. Она заставила нас принять небольшой подарок в виде чудного испанского жеребца и андалузского мула – просто загляденье, а муж узнал об этом и перехватил по дороге двух чудных животных, которые были к нам отправлены, и заменил их этими ужасными тварями.
– Которых ты и ведёшь обратно, – сказал д’Артаньян.
– Точно так, – ответил Мушкетон, – вы сами понимаете, что мы не можем принять подобных животных взамен тех, которые нам были обещаны.
– Конечно нет, чёрт возьми, хотя я очень бы желал видеть Портоса на моей буланой лошадке. Это дало бы мне ясное понятие о том, как выглядел я сам, когда приехал в Париж. Но мы не будем тебя задерживать, Мушкетон, ступай исполнять приказания своего хозяина, ступай. Он дома?
– Да, сударь, – ответил Мушкетон, – но, предупреждаю вас, в очень мрачном расположении духа.
И он отправился далее, по направлению к набережной Великих Августинцев, между тем как два друга пришли к неудачливому Портосу и позвонили. Портос видел, как они проходили двором, но не захотел открыть, так что они звонили совершенно напрасно.
Мушкетон тем временем продолжал свой путь и, пройдя Новый Мост с двумя подгоняемыми им клячами, достиг Медвежьей улицы. Придя туда, он, согласно приказанию хозяина, привязал лошадь и мула к дверному молотку дома прокурора и затем, не беспокоясь об их дальнейшей участи, вернулся домой и доложил Портосу, что поручение его исполнено.
По прошествии некоторого времени две несчастные скотинки, ничего не евшие с самого утра, подняли такой шум, дёргая молоток двери, что прокурор приказал подростку-писцу пойти и справиться по соседству, кому принадлежат эти лошадь и мул.
Госпожа Кокнар узнала свой подарок; сначала она не поняла и не знала, что думать об этом возвращении, но вскоре визит Портоса объяснил всё. Гнев, сверкавший в глазах мушкетёра, несмотря на всё старание сдержаться, устрашил его чувствительную возлюбленную. Действительно, Мушкетон не скрыл от своего хозяина встречи с д’Артаньяном и Арамисом, а также и того, что д’Артаньян в жёлтой лошади узнал свою беарнскую клячу, на которой приехал в Париж и которую продал за три экю. Портос ушёл, назначив свидание прокурорше в монастыре Святого Маглуара.
Прокурор, видя, что Портос уходит, пригласил его отобедать с ними, но мушкетёр с величественным видом отказался от этого приглашения.
Мадам Кокнар с трепетом отправилась к монастырю, уверенная, что там её встретят упрёки, но церемонные манеры Портоса действовали на неё неотразимо.
Все упрёки и проклятия, на какие только способен мужчина, оскорблённый в своём самолюбии, Портос вылил на покорно склонённую перед ним голову прокурорши.
– Увы, – сказала она, – я хотела сделать лучше. Один из наших клиентов торгует лошадьми, он должен деньги за контору и всё тянет с выплатой. Я взяла у него этого мула и лошадь в счёт долга. Он обещал мне превосходных животных.
– Ну, что ж, сударыня, – сказал Портос, – если он вам должен был больше пяти экю, то ваш барышник просто мошенник.
– Ведь никому не запрещено, господин Портос, искать что подешевле, – отвечала прокурорша, стараясь оправдаться.
– Замечу вам, сударыня, что те, которые ищут подешевле, должны позволить другим поискать себе более щедрых друзей.
И Портос, повернувшись спиной, намеревался немедленно удалиться.
– Господин Портос! Господин Портос! – вскричала прокурорша. – Я была не права, я сознаюсь в этом. Мне не следовало торговаться, когда дело шло об экипировке такого славного молодца, как вы.
Портос, не отвечая ни слова, двинулся ещё дальше. Прокурорше показалось, что она уже видит его в блестящем облаке, со всех сторон окружённого герцогинями и маркизами, бросающими к его ногам мешки с золотом.
– Остановитесь, ради бога, господин Портос! – вскричала она. – Остановитесь, давайте же поговорим!
– Говорить с вами – для меня одно несчастье, – отвечал Портос.
– Но скажите же мне: что вам надо?
– Ничего, потому что просить вас всё равно что не просить ни о чём.
Прокурорша повисла на руке Портоса и в порыве горести вскричала:
– Господин Портос, я не имею никакого понятия обо всём этом; разве я понимаю что-нибудь в лошадях? Разве я понимаю что-нибудь в сбруе?
– В таком случае, сударыня, нужно было обратиться ко мне, который знает в этом толк, а вы хотели сэкономить и обратились к ростовщику.
– Эта была моя ошибка, господин Портос, которую я исправлю, даю честное слово.
– Каким образом?
– Слушайте: сегодня вечером господин Кокнар отправится к герцогу де Шон, который присылал за ним для какого-то совещания, которое продолжится по крайней мере часа два. Приходите, мы будем одни и договоримся.
