Д’Артаньян находился в этом мучительном положении, которое он не мог предвидеть; ревность терзала его сердце, и он страдал почти так же, как и бедная Кэти, которая в это время плакала в соседней комнате.
– Да, граф, – говорила миледи самым приятным тоном, нежно сжимая его руку в своих, – да, я счастлива любовью, которую ваши взгляды и слова выражали мне каждый раз, как мы с вами встречались. Я тоже люблю вас. О, завтра, завтра я непременно хочу получить от вас какое-нибудь доказательство того, что вы обо мне думаете, а чтобы вы не забыли меня, возьмите это.
И она сняла со своей руки кольцо и протянула его д’Артаньяну.
Д’Артаньян вспомнил, что он видел это кольцо на руке миледи: это был чудный сапфир, усыпанный алмазами. Первым желанием д’Артаньяна было возвратить кольцо, но миледи прибавила:
– Нет-нет, сохраните это кольцо из любви ко мне. К тому же, приняв его, – продолжала она взволнованным голосом, – вы оказываете мне гораздо большую услугу, чем вы думаете.
«Эта женщина полна тайн», – подумал д’Артаньян.
В эту минуту он почувствовал, что готов всё ей открыть. Он было уже открыл рот, чтобы сказать миледи, кто он такой и с какой мстительной целью пришёл к ней, но она прибавила:
– Бедняжка, это гасконское чудовище чуть не убило вас!
Чудовище – это был он сам!
– Вы всё ещё продолжаете страдать от ваших ран? – продолжала миледи.
– Да, очень, – сказал д’Артаньян, не зная, как лучше ей отвечать.
– Будьте покойны, – прошептала миледи, – я отомщу за вас. и жестоко.
«Чёрт возьми, – подумал д’Артаньян, – время довериться ещё не наступило».
Д’Артаньяну нужно было некоторое время, чтобы прийти в себя от этого разговора, но всякая мысль о мщении, с которой он явился сюда, исчезла бесследно. Эта женщина имела над ним какую-то непостижимую власть. Он ненавидел и обожал её в одно и то же время. Он никогда раньше не мог и подумать, что два таких противоположных чувства могут совместиться в одном сердце и образовать такую странную, демоническую любовь.
Между тем пробило час: нужно было расстаться. Д’Артаньян, покидая миледи, не испытывал ничего, кроме острого сожаления. В страстных взаимных поцелуях при прощании назначено было новое свидание на следующей неделе.
Бедная Кэти надеялась, что ей удастся сказать несколько слов д’Артаньяну, когда он будет проходить через её комнату, но миледи в кромешной темноте сама проводила его и рассталась с ним только на лестнице.
На другой день утром д’Артаньян помчался к Атосу. У него завязалась такая странная интрига, что он хотел немедленно посоветоваться. Он всё рассказал другу. Атос несколько раз мрачно хмурил брови.
– Ваша миледи, – сказал он ему, – кажется мне какой-то низкой тварью, но тем не менее вы дурно делаете, что обманываете её: теперь у вас, так или иначе, появился страшный враг.
Говоря с ним, Атос со вниманием разглядывал сапфир, обрамлённый алмазами, который сменил на руке д’Артаньяна перстень королевы, тщательно спрятанный им в футляр.
– Вы смотрите на это кольцо? – спросил гасконец, сияющий гордостью, что он может похвастать перед друзьями таким богатым подарком.
– Да, – сказал Атос, – оно напоминает мне одну фамильную драгоценность.
– Не правда ли, оно прекрасно? – заметил д’Артаньян.
– Великолепно, – ответил Атос, – я никогда не думал, что на свете существуют два сапфира такой чудной воды. Значит, вы променяли его на ваш алмаз?
– Нет, – сказал д’Артаньян, – это подарок моей прекрасной англичанки, или, вернее, моей француженки, потому что хотя я об этом её никогда и не спрашивал, но убеждён, что она родилась во Франции.
– Вы получили это кольцо от миледи? – вскричал Атос таким голосом, в котором слышалось несвойственное ему сильное волнение.
– От неё, она дала мне его сегодня ночью.
– Покажите же мне кольцо, – сказал Атос.
– Вот оно, – отвечал д’Артаньян, снимая кольцо со своего пальца.
Атос внимательно рассмотрел его и страшно побледнел. Затем он попробовал надеть его на безымянный палец левой руки. Кольцо пришлось впору, точно оно было сделано для него.
Гневное и мстительное выражение омрачило обыкновенно столь спокойное лицо Атоса.
– Этого не может быть! Как это кольцо могло очутиться в руках миледи Кларик? А между тем невозможно представить, чтобы между двумя драгоценными камнями было такое сходство.
– Вам знакомо это кольцо? – спросил д’Артаньян удивлённо.
– Мне показалось, что я узнал его, – сказал Атос, – но, без сомнения, я ошибся.
И он вернул кольцо д’Артаньяну, не отводя от него взгляда.
– Будьте добры, д’Артаньян, – сказал он через минуту, – снимите кольцо с пальца или поверните его камнем внутрь: оно напоминает мне о таких ужасных вещах, что я не в состоянии ни о чём говорить с вами. Вы, кажется, пришли ко мне о чём-то посоветоваться. Вы говорили мне, что находитесь в затруднении относительно того, что вам делать? Но погодите… Дайте мне опять этот сапфир. Тот, о котором я говорил, должен быть с одной стороны поцарапан вследствие одного случая…
Д’Артаньян вторично снял с пальца кольцо и дал его Атосу. Атос вздрогнул.
– Вот, – сказал он, – смотрите: не правда ли, как это странно?
