– Увы, – сказал д’Артаньян самым нежным голосом, на какой только был способен, – можете ли вы быть настолько жестоки, чтобы задавать мне подобные вопросы, мне, который с тех пор, как увидел вас, только вами дышит и живёт только для вас?
У миледи на губах появилась странная улыбка.
– Так вы меня любите? – спросила она.
– Зачем вы говорите мне это и разве вы не видите сами?
– Да, но вы, должно быть, знаете: чем больше в сердце гордости, тем труднее покорить его!
– О, трудности меня не пугают, я страшусь только невозможного.
– Для истинной любви нет ничего невозможного.
– Ничего?
– Ничего, – сказала миледи.
«Чёрт возьми, – подумал д’Артаньян, – её тон совсем переменился. Уж не влюбилась ли в меня эта капризная женщина и не собирается ли она подарить мне лично ещё другой такой же сапфир, какой подарила мне вместо де Варда?»
Д’Артаньян быстро придвинул свой стул к миледи.
– Посмотрим, – сказала она, – что бы вы сделали, чтобы доказать мне любовь, про которую вы говорите?
– Всё, чего бы от меня ни потребовали. Приказывайте, и я готов повиноваться.
– Всему?
– Всему! – вскричал д’Артаньян, знавший вперёд, что, говоря так, не многим рискует.
– Если так, поговорим немного, – сказала миледи, придвигая кресло к стулу д’Артаньяна.
– Я слушаю вас, сударыня.
Миледи на минуту задумалась, как бы колеблясь. Затем, будто решившись, она сказала:
– У меня есть враг.
– У вас враг? – вскричал д’Артаньян, притворяясь изумлённым. – Господи, возможно ли это? У такой прекрасной и доброй, как вы!
– И враг смертельный.
– В самом деле?
– Враг, оскорбивший меня так жестоко, что между мной и им – война насмерть. Могу ли я рассчитывать на вас как на помощника?
Д’Артаньян сейчас же понял, чего именно хочет мстительное создание.
– Можете, сударыня, – сказал он с напускной важностью, – моя рука, как и моё сердце, принадлежит вам вместе с любовью.
– В таком случае, – сказала миледи, – если вы настолько же великодушны, как и влюблены…
Она умолкла, словно не решаясь завершить фразу.
– Так что же? – спросил д’Артаньян нетерпеливо.
– А то, – сказала миледи после минутного молчания, – что с сегодняшнего дня вам не надо бояться невозможного.
– Мне не вынести такого счастья! – вскричал д’Артаньян, бросаясь на колени и покрывая поцелуями руки, которых она не отнимала.
«Отомсти за меня этому презренному де Варду, – думала миледи, стиснув зубы, – и я сумею затем отделаться и от тебя, дважды глупец, ходячая шпага, орудие моей мести».
«Приди в мои объятия ты, так нагло посмеявшаяся надо мной, лицемерная и коварная женщина, – думал про себя д’Артаньян, – и тогда я посмеюсь над тобою вместе с тем, кого ты хочешь убить моей рукой».
Д’Артаньян поднял голову.
– Я готов, – сказал он.
– Так, значит, вы меня поняли, дорогой господин д’Артаньян?
– Я понял бы вас по одному взгляду.
– Итак, вы согласны обнажить ради меня вашу шпагу, которая уже принесла вам столько славы?
– Сию же минуту!
– Но я, – сказала миледи, – как отплачу я вам за такую услугу? Я знаю влюблённых, эти люди ничего не делают даром.
– Вы знаете, что я прошу единственной награды, – отвечал д’Артаньян, – единственной, достойной вас и меня.
И он нежно привлёк её к себе. Она почти не сопротивлялась.
– Какой корыстолюбец! – сказала она, улыбаясь.
– Ах! – вскричал д’Артаньян, действительно увлечённый страстью, которую эта женщина умела разжигать в его сердце. – Я кажусь вам таким, потому что с трудом верю в своё счастье, и, постоянно опасаясь, чтобы оно не улетело, как мечта, я тороплюсь поскорее превратить его в реальность.
– Так заслужите же это желанное вами счастье!
– Я жду ваших приказаний.
– Вы говорите правду? – спросила миледи, отгоняя последние сомнения.
– Назовите мне того презренного человека, который мог заставить ваши прекрасные глаза пролить слёзы!
– Кто вам сказал, что я плакала?
– Мне показалось…
– Такие женщины, как я, не плачут.
– Тем лучше!.. Но скажите его имя!
– Не забудьте, что его имя – моя тайна.
– Но всё-таки, нужно же мне знать, как его зовут!
– Да, нужно… Вот видите, как я вам доверяю!
– Вы наполняете меня такой радостью! Его имя?
– Вы его знаете.
– Право?
– Да.
– Надеюсь, что это не кто-нибудь из моих друзей? – спросил д’Артаньян, демонстрируя сомнение, чтобы заставить миледи поверить своему неведению.
– А если бы это оказался один из ваших друзей, вы поколебались бы? – вскричала миледи, и угроза молнией блеснула в её глазах.
– Нет, будь это хоть мой брат! – вскричал д’Артаньян, словно в порыве восторга.
Наш гасконец ничем не рисковал, идя так далеко, так как знал, куда он идёт.
– Мне нравится ваша преданность, – сказала миледи.
– Увы! Вам только это и нравится во мне?
– Я люблю вас, – отвечала она, пожимая его руку.
От этого горячего рукопожатия д’Артаньян задрожал, как если бы сжигавшая миледи лихорадка передалась и ему.
– Так любите меня, дорогая! – вскричал он. – Неужели это правда? Можно рассудок потерять от этого!
Он заключил миледи в свои объятия. Она не делала попытки уклониться от его поцелуя, но не ответила на него. Губы её были холодны. Д’Артаньяну показалось, что он поцеловал статую.
