Тем не менее он был упоён счастьем, наэлектризован любовью. Ему почти верилось в любовь миледи, ему почти верилось в реальность преступления де Варда. Если бы де Вард подвернулся сейчас ему под руку, он убил бы его. Миледи воспользовалась этой минутой.
– Его зовут… – начала она.
– Де Вард, я знаю! – вскричал д’Артаньян.
– Откуда вы это знаете? – спросила миледи, схватив его за руки и стараясь прочитать в его глазах самые сокровенные его мысли.
Д’Артаньян понял, что он забылся и совершил непростительную ошибку.
– Скажите, скажите же! – повторяла миледи. – Откуда вам известно его имя?
– Откуда я это знаю? – спросил д’Артаньян.
– Да! Отвечайте же!
– Потому что вчера в одной гостиной, где я встретился с де Вардом, он показывал кольцо, полученное, как он говорил, от вас.
– Подлец! – вскричала миледи в бешенстве.
Этот эпитет, как легко догадаться, нашёл глубокий отклик в сердце д’Артаньяна.
– И что же дальше? – продолжала миледи.
– Я отомщу за вас этому негодяю, – произнёс д’Артаньян с жаром.
– Благодарю вас, мой храбрый друг! – вскричала миледи. – Но когда же я буду отомщена?
– Завтра, сию минуту – словом, когда хотите.
Миледи чуть была не вскрикнула: «Сию же минуту!», но она рассудила, что подобная поспешность была бы большой нелюбезностью по отношению к д’Артаньяну.
К тому же ей нужно было принять тысячу предосторожностей и преподать тысячу советов своему защитнику, для того чтобы он избежал каких бы то ни было объяснений с графом при свидетелях. Эти размышления миледи были прерваны словами д’Артаньяна:
– Завтра я отомщу за вас или умру!
– Нет, вы отомстите, но не умрёте. Он – трус.
– С женщинами, может быть, но с мужчинами… Относительно этого мне кое-что известно.
– Но мне кажется, что в поединке с ним вы не могли пожаловаться на недостаток удачи?
– Удача – куртизанка: вчера она была ко мне благосклонна, а завтра может повернуться спиной.
– Другими словами, вы начинаете колебаться теперь!
– Нет, я не колеблюсь, сохрани меня Бог от этого, но справедливо ли будет послать меня на возможную смерть, не вознаградив чем-нибудь большим, чем одной только надеждой на будущее блаженство?
Миледи ответила ему только взглядом, в котором можно было прочитать: «Значит, всё дело только в этом?»
И она сопроводила свой взгляд объяснением.
– Это совершенно справедливо, – произнесла она с нежностью.
– О! Вы – ангел! – вскричал молодой человек.
– Итак, всё решено? – спросила она.
– Кроме того, о чём прошу вас, душа моя.
– Но я ведь говорю вам, что можете положиться на мою любовь.
– Я не располагаю завтрашним днём, чтобы дожидаться.
– Молчите, я слышу шаги брата: не нужно, чтобы он застал вас здесь.
Она позвонила. Явилась Кэти.
– Уйдите через эту дверь, – сказала она, отворяя маленькую потайную дверь, – и возвращайтесь в одиннадцать часов, мы завершим этот разговор. Кэти проведёт вас ко мне.
Бедная девушка чуть не упала без чувств, услышав последние слова миледи.
– Что же вы стоите здесь, точно статуя! Проводите господина д’Артаньяна, и сегодня вечером в одиннадцать часов вы проводите его ко мне.
«Она всегда назначает свои свидания на одиннадцать часов, – подумал д’Артаньян, – это стало у неё привычкой».
Миледи протянула ему руку, которую он нежно поцеловал.
«Однако, – думал он, уходя и едва отвечая на упрёки Кэти, – как бы мне не остаться в дураках. Положительно, эта женщина – чудовище. Надо быть настороже».
Несмотря на все настойчивые просьбы Кэти подняться к ней, д’Артаньян вышел из особняка, и сделал это по двум причинам: во-первых, он избежал таким образом упрёков и жалоб, а во-вторых, ему хотелось поскорее остаться одному, чтобы собраться с мыслями и попытаться разгадать тайные мысли этой женщины. Яснее всего для него во всём этом было то, что он любит миледи как сумасшедший и что она его вовсе не любит. Одну минуту д’Артаньян думал, что всего бы лучше сейчас же пойти к себе и написать миледи длинное письмо, в котором признаться ей, что он и де Вард были до этой минуты одним и тем же лицом, а следовательно, из страха самоубийства он не может взяться за убийство де Варда. Но им в то же время овладело яростное желание мести. Он хотел во что бы то ни стало овладеть этой женщиной под своим собственным именем, и так как это мщение обещало ему известного рода наслаждение, то он не захотел от него отказаться.
Пять или шесть раз обошёл он Королевскую площадь, оборачиваясь через каждые десять шагов, чтобы взглянуть на свет в квартире миледи, который был виден сквозь жалюзи: было ясно, что на этот раз молодая женщина спешила менее, чем в прошлый раз, уйти в свою спальню. Наконец свет погас.
С этим светом исчезли последние колебания в сердце д’Артаньяна. Ему припомнились подробности первой ночи, сердце его радостно забилось, голова была точно в огне, он вернулся в особняк и бросился в комнату Кэти.
Бедная девушка, бледная как смерть, дрожа всем телом, хотела остановить своего любовника, но миледи была на страже и, услышав шум при входе д’Артаньяна, отворила дверь.
– Войдите, – пригласила она.
