Мы сказали «чем камешки, попадавшиеся ему под ноги» потому, что д’Артаньян размышлял обо всём этом, одиноко гуляя по узкой дорожке, которая вела из лагеря в деревушку Ангутен. Его размышления завели его дальше, чем он предполагал. День склонялся к вечеру, как вдруг при последнем луче заходящего солнца ему показалось, будто за изгородью блеснуло дуло мушкета.
У д’Артаньяна был зоркий глаз и сообразительный ум. Ему сейчас же пришло в голову, что мушкет не мог попасть туда сам по себе и что тот, кто держал его, прятался за изгородью уж, конечно, не с дружескими намерениями. Он решился дать тягу, как вдруг по другую сторону дороги, за огромным валуном, он заметил дуло другого мушкета.
Очевидно, он попал в засаду. Молодой человек бросил взгляд в направлении первого мушкета и с тревогой заметил, что дуло мушкета было наведено прямо на него. Как только он увидел, что дуло мушкета стало неподвижно, он бросился ничком на землю. В эту самую минуту раздался выстрел, и д’Артаньян услышал, как пуля просвистела у него над головой. Нельзя было терять времени. Д’Артаньян вскочил на ноги, и в ту же минуту пуля, пущенная из другого мушкета, разбросала по сторонам камешки на том самом месте, где он только что лежал.
Д’Артаньян был не из тех людей, которые храбры безрассудно и ищут глупой смерти лишь для того, чтобы о них говорили, что они ни на шаг не отступили. К тому же здесь не могло быть и речи о храбрости: д’Артаньян просто попался в ловушку.
«Если только будет третий выстрел, – мелькнуло в его голове, – я погиб».
И он тотчас пустился во всю прыть бежать по направлению к лагерю с той быстротой, которой отличаются уроженцы Беарна, известные лёгкостью своих ног. Но, как скоро он ни бежал, первый из людей, выстреливших в него, успел снова зарядить ружьё и пустил ему вдогонку пулю, на этот раз так метко, что она пробила его фетровую шляпу, сорвала её с головы, и шляпа отлетела на десять шагов.
Так как у д’Артаньяна не было другой шляпы, он поднял её на бегу, прибежал, запыхавшийся и бледный, к себе, сел, не говоря никому ни слова, и задумался.
Этот случай можно было объяснить трояким образом: первое, и самое естественное объяснение этого происшествия было, что это западня, устроенная жителями Ла-Рошели, которые были не прочь убить гвардейца его величества, во-первых, хотя бы потому, чтобы иметь одним врагом меньше, а во-вторых, у этого врага мог найтись в кармане туго набитый кошелёк.
Д’Артаньян снял шляпу, осмотрел со всех сторон дыру, пробитую пулей, и покачал головой. Пуля была пущена не из мушкета, а из аркебуза, а меткость выстрела ещё и раньше навела его на мысль, что он был произведён не из обыкновенного оружия. Очевидно, это не была военная западня, так как пуля была некалиберная.
Это могло быть и послание от господина кардинала. Читатель помнит, что в ту самую минуту, как д’Артаньян заметил благодаря последнему лучу заходящего солнца направленное на него дуло мушкета, он как раз размышлял о долготерпении его высокопреосвященства по отношению к нему.
Д’Артаньян снова в сомнении покачал головой. С людьми, которых его высокопреосвященство мог уничтожить одним мановением руки, он вряд ли стал бы прибегать к таким средствам.
Это могло быть и мщением миледи, и это было вероятнее всего. Д’Артаньян безуспешно пытался припомнить черты и костюмы убийц: он убежал от них так быстро, что не имел возможности ничего заметить.
– Ах, бедные друзья мои, – прошептал д’Артаньян, – где-то вы теперь и как мне вас недостаёт!
Д’Артаньян провёл очень тревожную ночь. Три или четыре раза он просыпался и вскакивал. Ему всё казалось, что к его кровати подходит какой-то человек, чтобы убить его, но ночь прошла без приключений.
Всё-таки д’Артаньян нисколько не сомневался в том, что дело только отложено, а не прекращено.
Он весь день провёл дома, оправдываясь перед самим собой тем, что погода ужасная. На третий день после этого происшествия, в девять часов утра, ударили тревогу: герцог Орлеанский объезжал посты. Гвардейцы бросились к ружьям и выстроились, и д’Артаньян занял своё место в ряду товарищей.
Герцог проехал перед фронтом войск. Затем все старшие офицеры подошли к нему для приветствия. Вместе с другими подошёл и Дезессар, капитан гвардии. Минуту спустя д’Артаньяну показалось, что Дезессар сделал ему знак приблизиться. Боясь ошибиться, д’Артаньян ждал нового знака своего начальника, и, когда знак повторился, д’Артаньян вышел из строя и подошёл, ожидая приказания.
– Герцог вызывает охотников на рискованное предприятие, которое предоставит случай отличиться тем, кто выполнит его, и я вызвал вас с целью предупредить, чтобы вы были готовы.
– Благодарю вас, капитан, – ответил д’Артаньян, ничего так не желавший, как отличиться на глазах заместителя главнокомандующего.
Оказалось, что ларошельцы сделали ночью вылазку и отбили бастион, взятый два дня назад королевской армией. Предстояло сделать очень опасную рекогносцировку, чтобы узнать, какими силами охраняется этот бастион.
Действительно, через несколько минут герцог громко сказал:
