Три мушкетера полностью

– Он предложил мне помочь убить вас, и я согласился.

– А сколько она дала вам за это блестящее предприятие?

– Сто луидоров.

– Хорошо ещё, – заметил молодой человек, смеясь, – что она ценит меня во что-нибудь: сто луидоров – это немалая сумма для таких негодяев, как вы, а потому я не удивляюсь, что ты согласился, и дарю тебе жизнь, но с одним условием.

– С каким? – спросил с тревогой солдат, видя, что ещё не всё кончено.

– С тем, чтобы ты достал мне письмо, которое находится у твоего товарища в кармане.

– Ведь это, – вскричал разбойник, – просто иной способ лишить меня жизни! Как же вы хотите, чтобы я достал это письмо под выстрелами с бастиона?

– Мне нужно, чтобы ты сделал это, или иначе, клянусь тебе, ты умрёшь от моей руки!

– Пощадите, господин офицер, сжальтесь надо мной во имя той молодой женщины, которую вы любите и считаете, может быть, мёртвой и которая жива! – вскричал разбойник, бросаясь на колени и опираясь на руку, так как от потери крови силы начали уже изменять ему.

– А откуда ты знаешь, что есть женщина, которую я люблю, и что я считал эту женщину умершей? – спросил д’Артаньян.

– Из письма, которое у товарища в кармане.

– Ты сам теперь видишь, что мне необходимо иметь это письмо. Итак, нечего ждать, нечего колебаться, или, как мне ни противно во второй раз обагрить мою шпагу кровью такого негодяя, как ты, но клянусь честью честного человека…

И при этих словах д’Артаньян сделал такой выразительный угрожающий жест, что раненый встал.

– Остановитесь, остановитесь! – вскричал он, от испуга делаясь храбрее. – Я пойду… пойду…

Д’Артаньян взял пищаль у солдата, заставил его пройти вперёд и начал подталкивать его по направлению к товарищу, осторожно покалывая его остриём шпаги.

Ужасно было видеть этого несчастного, оставлявшего за собой по дороге кровавый след, побледневшего от страха угрожавшей ему смерти, старавшегося дотащиться незамеченным до тела своего сообщника, распростёртого в двадцати шагах от него.

Ужас так ясно написан был на его лице, покрытом холодным потом, что д’Артаньян сжалился над ним и, смотря на него с презрением, сказал:

– Ну, так я тебе покажу разницу между человеком храбрым и таким трусом, как ты; оставайся, я пойду сам.

И, проворно осматриваясь кругом и наблюдая за всеми движениями неприятеля, пользуясь всеми средствами к защите, предоставляемыми ему местностью, д’Артаньян добрался до второго солдата.

Было два способа достигнуть цели: обыскать его на месте или унести, прикрывшись в виде щита его телом, и обыскать его в траншее.

Д’Артаньян предпочёл последний способ и взвалил разбойника себе на плечи в ту самую минуту, как неприятель открыл огонь.

Лёгкое сотрясение, глухой звук трёх пуль, пронизавших тело, последний крик, предсмертная дрожь показали д’Артаньяну, что тот, кто хотел убить его, спас ему теперь жизнь.

Д’Артаньян снова вернулся в траншею и сбросил тело около раненого, бледного как смерть.

Он тотчас же принялся за осмотр: кожаный бумажник, кошелёк, в котором, очевидно, хранилась часть суммы, полученной разбойником, рожок и кости составляли всё наследство после умершего.

Он оставил рожок и кости лежать на том месте, где они упали, бросил кошелёк раненому и жадно набросился на бумажник.

Между несколькими незначительными бумажками он нашёл то самое письмо, за которым он ходил, рискуя своей жизнью:

«Так как вы потеряли след этой женщины и она находится теперь в полной безопасности в монастыре, куда вы не должны были допустить её, постарайтесь, по крайней мере, не упустить мужчину, в противном случае вам известно, что руки у меня длинныеи я заставлю вас дорого заплатить за сто луидоров, полученных от меня».

Подписи не было. Тем не менее было очевидно, что письмо это от миледи, вследствие чего д’Артаньян спрятал его как улику и, усевшись в безопасное место за углом траншеи, принялся за допрос раненого. Последний признался, что он взялся со своим товарищем, тем самым, который был только что убит, похитить одну молодую женщину, которая должна была выехать из Парижа через заставу Ла-Виллет, но, остановившись на минутку выпить в кабаке, они опоздали на десять минут и пропустили карету.

– Но что же вы должны были сделать с этой женщиной? – с беспокойством спросил д’Артаньян.

– Мы должны были доставить её в один дом на Королевской площади, – отвечал раненый.

– Да-да, – прошептал д’Артаньян, – именно так, к самой миледи.

Тогда молодой человек с ужасом понял, какая страшная жажда мщения толкала эту женщину погубить его и всех тех, кого он любил, и как хорошо были ей известны все придворные интриги, так как ей удалось собрать такие точные сведения. Без сомнения, этими сведениями она была обязана кардиналу.