– Мне нужно для этого поручения три-четыре добровольца и верный, надёжный человек для руководства ими.
– Человек надёжный у меня есть, ваше высочество, – доложил Дезессар, указывая на д’Артаньяна. – Что же касается четырёх-пяти добровольцев, то вашему высочеству остаётся только приказать, и такие люди всегда найдутся.
– Вызываются четыре человека, которые согласились бы идти на смерть со мной! – объявил д’Артаньян, поднимая свою шпагу.
Двое из его товарищей-гвардейцев тотчас же выступили вперёд, затем к ним присоединились ещё два солдата, и требуемое число людей было готово. Д’Артаньян отказал всем остальным, не желая нарушать право очереди, чтобы не обходить тех, кто вызвался первым.
Было неизвестно, как поступили ларошельцы после взятия бастиона: очистили ли они его или оставили там гарнизон, и, чтобы узнать это, надо было произвести рекогносцировку вблизи. Д’Артаньян отправился со своими четырьмя товарищами вдоль траншеи: два гвардейца шли с ним рядом, а солдаты позади. Прикрываясь каменной облицовкой траншеи, они добрались до бастиона и очутились не далее как в ста шагах от него. Тогда д’Артаньян обернулся и заметил, что оба солдата исчезли.
Он решил, что они струсили и остались позади, и скомандовал двигаться дальше.
При повороте траншеи они очутились в шестидесяти шагах от бастиона. Никого не было видно, и бастион казался покинутым.
Трое отчаянно смелых юношей раздумывали, идти ли им вперёд, как вдруг облако дыма опоясало гигантские камни бастиона, и дюжина пуль просвистела вокруг д’Артаньяна и его двух товарищей.
Они узнали, что им было нужно знать: бастион охраняли. Оставаться долее в этом опасном месте было бы бесполезной неосторожностью. Д’Артаньян и оба гвардейца повернули назад и начали отступать, хотя их отступление более походило на бегство.
Когда они уже были почти у поворота траншеи, которая могла несколько защитить их, один из гвардейцев упал, поражённый пулею в грудь. Другой, оставшийся невредимым, продолжал путь к лагерю.
Д’Артаньян не мог покинуть так своего товарища. Он наклонился, чтобы поднять его и помочь добраться до пограничной черты, но в эту самую минуту раздались два выстрела. Одна пуля раскроила голову раненому гвардейцу, а другая, пролетев в двух дюймах от д’Артаньяна, ударилась о камень.
Молодой человек быстро обернулся, потому что эти выстрелы не могли быть из бастиона, который остался за углом траншеи. Тогда ему пришла на ум мысль об отставших солдатах и напомнила позавчерашних его убийц. Он твёрдо решил на этот раз узнать, с кем имеет дело, и с этой целью упал на тело своего товарища, притворившись убитым.
Он тотчас же увидел, как из-за заброшенного земляного вала, находившегося в тридцати шагах от него, показались две головы: это были два отставших солдата. Д’Артаньян догадался верно: эти два человека вызвались следовать за ним только для того, чтобы убить его, надеясь, что его смерть будет приписана неприятелю. Но всё-таки, так как он мог быть только ранен и впоследствии мог донести на них, то они подошли, чтобы покончить с ним; к счастью, обманутые хитростью д’Артаньяна, они не позаботились зарядить ружья.
Когда они были всего в десяти шагах от него, д’Артаньян, который, падая, обратил особенное внимание на то, чтобы не выпустить из рук шпаги, одним прыжком вскочил и очутился перед ними.
Убийцы поняли, что, если они убегут в лагерь, не убивши д’Артаньяна, он обвинит их, а потому первым их решением было дезертировать к неприятелю. Один из них схватил ружьё за ствол и вооружился им как палицей. Он собирался нанести стремительный удар д’Артаньяну, который избежал его, отскочив в сторону, но этим движением он открыл дорогу разбойнику, стремительно бросившемуся к бастиону. Так как ларошельцам не было известно, с каким намерением он направляется к ним, то они открыли по нему огонь, и он упал, поражённый пулей, раздробившей ему плечо.
Д’Артаньян со шпагой в руке бросился на второго солдата. Борьба продолжалась недолго: негодяй имел для своей защиты только разряженное ружьё. Шпага гвардейца скользнула по дулу ружья, на этот раз совершенно бесполезного оружия, и пронзила бедро убийце, который упал. Д’Артаньян тотчас же приставил ему остриё шпаги к горлу.
– О, не убивайте меня! – вскричал разбойник. – Смилуйтесь, смилуйтесь, господин офицер, я вам всё расскажу.
– Да стоит ли ещё твоя тайна того, чтобы я оставил тебе жизнь? – спросил молодой человек, удерживая руку.
– Да, если вы считаете, что жизнь чего-нибудь стоит, когда имеешь всего двадцать два года, как вы, и можешь достигнуть всего, будучи таким красивым и храбрым.
– Негодяй, – проговорил д’Артаньян, – ну, отвечай же: кто поручил тебе убить меня?
– Женщина, которую я не знаю, но которую называют миледи.
– Если ты не знаешь этой женщины, как можешь ты знать её имя?
– Мой товарищ знал её и называл так: это с ним она сговаривалась, а не со мной. У него в кармане есть даже письмо этой особы, которое, должно быть, имеет большое значение для вас, судя по тому, что я слышал.
– Как же случилось, что ты принимаешь участие в этой ловушке?
