Один из двух всадников, тот, который заговорил вторым, был на десять шагов впереди своего товарища, Атос сделал знак Портосу и Арамису тоже не двигаться и выехал вперёд один.
– Прошу прощения, господин офицер, – сказал Атос, – но мы не знали, с кем имеем дело, и вы сами видели, что мы хорошо исполняли обязанности стражи.
– Ваше имя? – спросил офицер, у которого лицо было наполовину закрыто плащом.
– Кто же вы сами? – отвечал Атос, начинавший возмущаться таким допросом. – Прошу вас дать мне доказательство, что вы имеете право меня допрашивать.
– Ваше имя? – вторично спросил всадник, опуская плащ и открывая своё лицо.
– Господин кардинал! – вскричал поражённый мушкетёр.
– Ваше имя? – в третий раз повторил его высокопреосвященство.
– Атос, – отвечал мушкетёр.
Кардинал сделал знак оруженосцу, который тотчас же подъехал.
– Эти три мушкетёра поедут за нами, – шёпотом сказал он, – я не хочу, чтобы знали, что я выезжал из лагеря, а если они поедут за нами, мы можем быть уверены, что они этого не скажут никому.
– Мы дворяне, монсеньор, – заметил Атос, – возьмите с нас слово и ни о чём больше не беспокойтесь. Слава богу, мы умеем хранить тайны.
Кардинал устремил проницательный взгляд на своего смелого собеседника.
– У вас чуткий слух, господин Атос, – сказал кардинал. – Но теперь выслушайте, что я вам скажу: я вовсе не из недоверия к вам прошу вас следовать за мной, но для моей безопасности. Без сомнения, с вами ваши товарищи, господа Портос и Арамис?
– Точно так, ваше высокопреосвященство, – отвечал Атос, между тем как оба оставшиеся позади мушкетёра подъезжали со шляпами в руках.
– Я вас знаю, господа, – сказал кардинал, – я вас знаю. Я знаю, что вы не из числа моих друзей, и очень сожалею об этом, но я знаю также, что вы благородные и храбрые дворяне и что вам можно довериться. Господин Атос, окажите мне честь с вашими товарищами проводить меня, и тогда у меня будет такой конвой, которому позавидует и его величество, если мы встретим его.
Мушкетёры поклонились до грив лошадей.
– Клянусь честью, – проговорил Атос, – ваше высокопреосвященство хорошо делаете, что берёте нас с собою: мы встретили по дороге очень подозрительных личностей и даже с четырьмя из них имели ссору в «Красной голубятне».
– Ссору, по какому поводу, господа? – сказал кардинал. – Я не люблю ссор, вам это известно.
– Вот именно поэтому-то я имею честь предупредить ваше высокопреосвященство о том, что случилось, ведь ваше высокопреосвященство могли бы узнать про нас от других и по ложному сообщению сочли бы нас виновными.
– А какие были последствия этой ссоры? – спросил кардинал, нахмуривая брови.
– Мой друг Арамис, который стоит в настоящую минуту перед вами, получил лёгкий удар шпагой в руку, что нисколько не помешает ему, в чём ваше высокопреосвященство сможете убедиться сами, быть завтра при штурме, если ваше высокопреосвященство отдаст приказание идти на приступ.
– Но вы не такие люди, чтобы позволить себя ранить безнаказанно, – заметил кардинал, – ну, будьте же откровенны, господа, скажите, вы, наверно, за один удар отплатили несколькими. Признавайтесь же, вы ведь знаете, что я имею право отпускать грехи.
– Я, монсеньор, – отвечал Атос, – даже не вынимал шпаги и просто взял того, с кем имел дело, в охапку и выбросил его в окно. Кажется, при падении, – продолжал Атос несколько нерешительно, – он сломал себе бедро.
– А-а! – произнёс кардинал. – А вы, господин Портос?
– А я, монсеньор, зная, что дуэли запрещены, схватил скамейку и нанёс ею одному из разбойников такой удар, что, кажется, сломал ему плечо.
– Хорошо, – сказал кардинал, – А вы, господин Арамис?
– Я, монсеньор, от природы очень кроткого характера и притом же ещё – что, может быть, вашей светлости и неизвестно – готовлюсь постричься в монахи, я хотел развести моих товарищей, как вдруг один из этих негодяев предательски нанёс мне удар шпагой в левую руку. Тогда, потеряв терпение, я выхватил шпагу, и в то время, как он снова начал наступать, мне показалось, что, бросившись на меня, он сам наскочил на шпагу. Я только помню хорошо, что он упал, и, кажется, его унесли вместе с его двумя товарищами.
– Но, господа! – воскликнул кардинал. – Три человека выбыли из строя из-за какой-то ссоры в кабаке. Тяжёлая же у вас рука. А из-за чего вышла ссора?
– Эти негодяи были пьяны, – объяснял Атос, – и, зная, что вечером в трактир приехала какая-то женщина, хотели к ней вломиться.
– Вломиться? – спросил кардинал. – Зачем?
– Без сомнения, чтобы учинить над ней насилие. Я имел честь доложить вашему высокопреосвященству, что эти негодяи были пьяны.
– А что, женщина была молода и красива? – спросил кардинал с некоторым беспокойством.
– Мы её не видели, ваша светлость.
– Вы её не видели? Понятно, – оживился кардинал, – вы хорошо поступили, защитив честь женщины, и так как я сам еду в трактир «Красная голубятня», я узнаю, правду ли вы мне говорите.
– Монсеньор, – с гордостью проговорил Атос, – мы дворяне, и даже для того, чтобы спасти нашу жизнь, мы не солгали бы вам!
