– Я не сомневаюсь в том, что вы мне сказали, господин Атос, ни одной минуты не сомневаюсь. Но, – прибавил он, желая переменить разговор, – разве эта дама была одна?
– С этой дамой был кавалер, который сидел, запершись с ней. Надо полагать, что он – большой трус, так как, несмотря на весь шум, он всё-таки не вышел.
– Не судите неосторожно, говорится в Евангелии, – возразил кардинал.
Атос поклонился.
– Хорошо, господа, – продолжал его высокопреосвященство. – Теперь я знаю, что мне хотелось знать. Следуйте за нами.
Мушкетёры пропустили вперёд кардинала, который опять закрыл лицо плащом и двинулся далее, держась на расстоянии восьми или десяти шагов впереди своих четырёх провожатых.
Скоро приехали в трактир, где было тихо и пустынно. Без сомнения, хозяин знал, какой знаменитый гость собирается посетить его, и быстро и умело спровадил буйную компанию.
За десять шагов до трактира кардинал сделал знак своему оруженосцу и мушкетёрам остановиться. Осёдланная лошадь была привязана к ставню. Кардинал особенным образом три раза постучался в дверь.
На стук тотчас же вышел какой-то человек, закутанный в плащ, и, обменявшись несколькими словами с кардиналом, сел на лошадь и ускакал по направлению к Сюржеру. Эта же дорога вела и в Париж.
– Подъезжайте, господа, – сказал кардинал. – Вы сказали мне правду, господа дворяне, – обратился он к трём мушкетёрам, – и я не буду виноват, если сегодняшняя наша встреча не принесёт вам пользы, а пока следуйте за мной.
Кардинал сошёл с лошади, мушкетёры последовали его примеру. Кардинал бросил поводья своему оруженосцу, а мушкетёры привязали своих лошадей к ставням.
Хозяин-трактирщик стоял на пороге: для него кардинал был простым офицером, приехавшим на свидание с дамой.
– Нет ли у вас какой-нибудь комнаты в нижнем этаже, где бы эти господа могли подождать меня и погреться у камина? – спросил кардинал.
Хозяин отворил дверь большой залы, где недавно вместо печки поставили прекрасный большой камин.
– Вот эта, – сказал он.
– Хорошо, – сказал кардинал. – Войдите сюда, господа, и потрудитесь подождать меня: я ухожу не более чем на полчаса.
В то время как три мушкетёра входили в комнату, кардинал без дальнейших расспросов, как человек, не нуждающийся, чтобы ему указывали дорогу, поднялся по лестнице.
Было очевидно, что трое наших друзей, ничего не подозревая, побуждаемые исключительно только своими рыцарскими, отважными характерами, оказали услугу какой-то особе, которую кардинал удостаивал своим особенным покровительством.
Оставалось узнать: кто была эта особа? Этот вопрос тотчас же задали себе три мушкетёра. Затем, видя, что, сколько бы они ни высказывали предположений, ни одно из них не даёт им удовлетворительного объяснения, Портос кликнул хозяина и велел подать игральные кости.
Портос и Арамис сели к столу играть, а Атос в раздумье стал медленно прохаживаться по комнате.
Размышляя таким образом, Атос ходил взад и вперёд мимо трубы наполовину сломанной печки, верхний конец которой выходил в комнату верхнего этажа. Каждый раз, проходя мимо, Атос слышал голоса, которые наконец привлекли его внимание. Атос подошёл ближе и разобрал несколько слов, которые настолько заинтересовали его, что он сделал знак двум своим товарищам замолчать, а сам согнулся и приложил ухо к трубе.
– Послушайте, миледи, – говорил кардинал, – дело очень серьёзное, садитесь, и поговорим.
– Миледи! – прошептал Атос.
– Я слушаю ваше высокопреосвященство с большим вниманием, – ответил женский голос, заставивший мушкетёра вздрогнуть.
– Маленькое английское судно, капитан которого мне предан, ожидает вас в устье Шаранты у форта де-Ла-Пуант. Оно снимется с якоря завтра утром.
– В таком случае мне нужно ехать туда этой же ночью.
– Сию же минуту, как только вы получите мои инструкции. Два человека, которых вы найдёте у двери при входе, будут служить вам сопровождением. Вы подождёте, я выйду первым, а затем, спустя полчаса после меня, и вы выйдете в свою очередь.
– Хорошо, монсеньор. Но возвратимся к поручению, которое вам угодно дать мне, и так как я продолжаю дорожить доверием вашего высокопреосвященства, я желаю оправдать его. Изложите его ясно и точно, чтобы я не могла сделать никакой ошибки.
Между двумя собеседниками на минуту водворилось глубокое молчание. Было очевидно, что кардинал взвешивал и обдумывал слова, а миледи напрягала все свои умственные способности, чтобы понять и запечатлеть в своей памяти всё, что скажет кардинал.
Атос воспользовался этой минутой, чтобы попросить двух товарищей запереть изнутри дверь, и знаком подозвал их, чтобы они слушали вместе с ним.
Оба мушкетёра, любившие комфорт, принесли каждый себе по стулу, а также стул для Атоса. Все трое сели, приникли головами и стали прислушиваться.
– Вы поедете в Лондон, – продолжал кардинал. – Приехав туда, вы отправитесь к Бекингему.
– Я должна заметить вашему высокопреосвященству, – сказала миледи, – что после случая с алмазными подвесками, в чём герцог всегда подозревал меня, его светлость относится ко мне недоверчиво.
