– В таком случае погубить его – самая лёгкая вещь на свете: представьте мне эти доказательства, и я посажу его в Бастилию.
– Хорошо, монсеньор, но потом?
– Кто попадает в Бастилию, для тех нет «потом», – сказал кардинал глухим голосом. – Ах, чёрт возьми, – продолжал он, – если бы мне так же легко было избавиться от моего врага, как избавить вас от ваших, и если бы вы у меня просили о милости для подобных людей…
– Монсеньор, – предложила миледи, – давайте меняться: жизнь за жизнь, человек за человека. Отдайте мне этого, я отдам вам другого.
– Я не знаю, что вы хотите сказать, – возразил кардинал, – я даже не хочу этого знать, но я хочу сделать вам приятное и не вижу никакого препятствия исполнить вашу просьбу относительно этого ничтожного существа, тем более что этот маленький д’Артаньян, по вашим словам, распутник, дуэлист и изменник.
– Бесчестный человек, монсеньор, бесчестный.
– Подайте мне бумагу, перо и чернила, – сказал кардинал.
– Вот всё, монсеньор.
Наступило минутное молчание, доказывавшее, что кардинал обдумывал выражения, в которых должно было быть написано письмо, или уже писал его. Атос, не упустивший ни одного слова из их разговора, взял за руку своих двух товарищей и отвёл их на другой конец комнаты.
– Ну, – сказал Портос, – что тебе надо и отчего ты не даёшь нам дослушать конец разговора?
– Тсс, – сказал шёпотом Атос, – мы узнали всё, что нам нужно было узнать. К тому же я не мешаю вам дослушать, но я должен уйти.
– Ты должен уйти? – спросил Портос. – Но если кардинал о тебе спросит, что нам ему ответить?
– Вам нечего ждать его вопросов. Вы сами ему скажете, что я уехал для рекогносцировки, так как некоторые выражения хозяина трактира навели меня на подозрение, что дорога небезопасна. К тому же я скажу несколько слов конюху кардинала, а остальное касается меня, не беспокойтесь об этом.
– Будьте осторожны, Атос! – посоветовал Арамис.
– Будьте покойны, – ответил Атос, – вы знаете, я человек хладнокровный.
Портос и Арамис опять заняли места у печной трубы.
Что же касается Атоса, то он вышел на виду у всех, отвязал лошадь, привязанную рядом с лошадьми его товарищей к ставням, убедил в четырёх словах конюха в необходимости осмотреть дорогу для обратного пути, со вниманием осмотрел затравочный порох в пистолете, взял шпагу в зубы и бесстрашно поскакал по дороге в лагерь.
Как Атос и предвидел, кардинал не замедлил сойти вниз. Он отворил дверь комнаты, где его ждали мушкетёры, и застал Портоса и Арамиса за отчаянной игрой в кости. Беглым взглядом он окинул всю залу и увидел, что недостаёт одного из его провожатых.
– Где же Атос? – спросил он.
– Монсеньор, – отвечал Портос, – он поехал вперёд для разведки пути, так как некоторые выражения нашего хозяина возбудили в нём подозрение, что дорога не совсем безопасна.
– А вы что делали, господин Портос?
– Я выиграл пять пистолей у Арамиса.
– И теперь вы можете вернуться со мной?
– Мы ждём приказаний вашего высокопреосвященства.
– В таком случае, господа, на лошадей: уже поздно.
Конюх стоял у дверей и держал под уздцы лошадь кардинала. Несколько поодаль виднелась в тени группа из двух людей и трёх лошадей: это были те самые люди, которые должны были проводить миледи в форт де Ла-Пуант и позаботиться о её отплытии.
Конюх подтвердил кардиналу уже сообщённое двумя мушкетёрами относительно Атоса. Кардинал сделал одобрительный знак и отправился в дорогу с теми же предосторожностями, какие он принял, отправляясь в трактир.
Оставив его под защитой конюха и двух мушкетёров следовать в лагерь, мы вернёмся к Атосу.
Шагов сто он проехал тем же шагом, но, как только скрылся из виду, быстро повернул лошадь направо, сделал круг и, вернувшись в лесок, остановился в двадцати шагах, выжидая проезда маленькой группы. Увидев опущенные шляпы товарищей и золотую бахрому плаща кардинала, он дождался, пока всадники повернули на дороге, и, когда они скрылись из виду, галопом вернулся в трактир, куда его пустили без затруднения.
Хозяин узнал его.
– Мой начальник, – сказал Атос, – забыл передать даме, которая во втором этаже, важное поручение и послал меня исправить свою ошибку.
– Войдите, – сказал хозяин, – она ещё у себя в комнате.
Атос, воспользовавшись позволением, лёгким шагом взбежал наверх и, поднявшись на площадку, сквозь полуотворённую дверь увидел, что миледи надевает шляпу.
Он вошёл в комнату и крепко запер за собой дверь. Миледи обернулась на шум.
Атос стоял у дверей, закутанный в плащ, со шляпой, надвинутой на глаза.
Увидев эту немую, неподвижную, точно статуя, фигуру, миледи испугалась.
– Кто вы и что вам нужно? – вскричала миледи.
– Так и есть, это она! – прошептал Атос.
Сбросив плащ и сняв шляпу, он подошёл к миледи.
– Узнаёте вы меня, сударыня? – спросил он.
Миледи сделала шаг вперёд, затем в страхе отступила, точно при виде змеи.
– Прекрасно, – сказал Атос, – я вижу, что вы меня узнаёте.
– Граф де Ла-Фер! – прошептала миледи, бледнея и отступая к стене, помешавшей ей отступить ещё дальше.
