К несчастью, время для тайного совещания было выбрано очень неудачно: только что пробили утреннюю зорю, и многие, чтобы стряхнуть с себя сон и согреться от утренней сырости, заходили в трактир выпить. Драгуны, швейцарцы, гвардейцы, мушкетёры, кавалеристы быстро сменяли друг друга, что было очень выгодно хозяину, но вовсе не благоприятствовало намерениям наших четырёх друзей. Поэтому они очень неохотно отвечали на поклоны, тосты и шутки своих товарищей.
– Нечего сказать! – заметил Атос. – Мы ещё здесь с кем-нибудь крупно поссоримся, а в эту минуту нам будет это вовсе некстати. Д’Артаньян, расскажите нам, как вы провели ночь, а про свою мы расскажем вам после.
– В самом деле, – вмешался один кавалерист, слегка покачиваясь и держа в руке стакан водки, из которого он медленно отпивал, – в самом деле, вы сегодня ночью были в траншеях, господа гвардейцы, и, мне кажется, сильно поспорили с ларошельцами?
Д’Артаньян взглянул на Атоса, как бы желая знать, должен ли он ответить этому непрошеному собеседнику, вмешавшемуся в их разговор.
– Ну, что же, – заметил Атос, – разве ты не слышишь, что господин де Бюзиньи оказывает тебе честь и обращается к тебе? Расскажи, что произошло у вас ночью, так как эти господа желают это знать.
– Вы взяли бастион? – спросил один швейцарец, который пил ром из пивного стакана.
– Да, сударь, – ответил д’Артаньян, поклонившись, – мы испытали это удовольствие. Мы подложили даже, как вы, может быть, слышали, под один из его углов бочонок пороху, который, взорвавшись, сделал славную брешь. Притом бастион был не новый, а потому от этого взрыва и всё остальное здание очень пострадало.
– А какой это бастион? – спросил один драгун, державший на своей сабле гуся, которого он принёс изжарить.
– Бастион Сен-Жерве, – ответил д’Артаньян, – под прикрытием которого ларошельцы беспокоили наших землекопов.
– А дело было жаркое?
– Да, мы потеряли пять человек, а ларошельцы – восемь или десять.
– Чёрт возьми! – произнёс швейцарец, который, несмотря на всю богатую коллекцию бранных слов и клятв на немецком языке, имел обыкновение божиться и браниться на французском.
– Но, вероятно, – заметил кавалерист, – сегодня они пошлют землекопов, чтобы привести бастион в надлежащее состояние?
– Да, это вероятно, – сказал д’Артаньян.
– Господа, – предложил Атос, – хотите пари?
– Ах да, пари! – подхватил с готовностью швейцарец.
– Какое? – спросил кавалерист.
– Погодите, – сказал драгун, кладя свою саблю в виде вертела на два больших железных тагана, поддерживавшие огонь в камине. – Хозяин! Скорее дайте противень, чтобы не потерять ни одной капли жиру из этой вкусной птицы.
– Он прав, – заметил швейцарец, – гусиный жир очень вкусен с вареньем.
– Вот так! – сказал драгун. – А теперь мы вас слушаем, господин Атос. В чём ваше пари?
– Да, пари, – сказал кавалерист.
– Ну, господин Бюзиньи, я держу с вами пари, – начал Атос, – что я и трое моих товарищей, господа Портос, Арамис и д’Артаньян, позавтракаем в бастионе Сен-Жерве и пробудем там ровно час с часами в руках, что бы ни делал неприятель для того, чтобы прогнать нас оттуда.
Портос и Арамис переглянулись: они начинали понимать, в чём дело.
– Но ты хочешь, – сказал д’Артаньян, наклоняясь к уху Атоса, – чтобы нас убили без всякого милосердия.
– Нас ещё скорее убьют, если мы не пойдём туда, – ответил Атос.
– Честное слово, господа, – сказал Портос, откидываясь на спинку стула и покручивая усы, – надеюсь, что это славное пари!
– А потому я его и принимаю, – сказал господин Бюзиньи. – Теперь надо условиться относительно выигрыша.
– Вас четверо, господа, и нас четверо: обед на восемь человек – по вкусу каждого, – предложил Атос, – согласны вы на это?
– Чудесно, – согласился господин Бюзиньи.
– Отлично, – подтвердил драгун.
– Идёт! – проговорил швейцарец.
Четвёртый собеседник, игравший во всём этом роль немого, одобрительно кивнул головой в знак согласия.
– Ваш завтрак готов, господа, – доложил хозяин.
– Так принесите его, – распорядился Атос.
Хозяин повиновался. Атос позвал Гримо, указал ему на большую корзину, валявшуюся в одном из углов залы, и сделал знак, чтобы он завернул в салфетки принесённую говядину.
Гримо тотчас же понял, что речь идёт о завтраке на лоне природы, уложил кушанье в корзину, присоединил к нему бутылки и взял её на руку.
– Где же вы думаете завтракать? – спросил хозяин.
– Не всё ли вам равно? – отвечал Атос. – Лишь бы вам заплатили за него.
И он бросил на стол два пистоля.
– Прикажете ли дать вам сдачи, господин офицер? – спросил хозяин.
– Нет, прибавьте только две бутылки шампанского, а остальное считайте платой за салфетки.
Трактирщик заработал не так много, как он думал сначала, но он наверстал своё, сунув четырём своим посетителям две бутылки анжуйского вина вместо двух бутылок шампанского.
– Господин Бюзиньи, – сказал Атос, – не угодно ли вам поставить ваши часы по моим или прикажете мне поставить свои по вашим?
– Отлично, сударь, – проговорил кавалерист, вынимая из часового кармана чудные часы, украшенные алмазами, – семь часов с половиной.
