– Да, миледи, – отвечал Атос, – сам граф де Ла-Фер, который вернулся с того света лишь для того, чтобы иметь удовольствие видеть вас. Так сядем же и поговорим, как выражается кардинал.
Миледи, объятая невыразимым ужасом, села, не проронив ни одного слова.
– Вы – демон, посланный на землю, – продолжал Атос. – Власть ваша велика, я знаю, но вам тоже известно, что с божьей помощью люди часто побеждали самых ужасных демонов. Вы уже раз встретились на моей дороге. Я думал, что я вас уничтожил, сударыня, но или я ошибся, или ад воскресил вас…
Миледи при этих словах, ожививших у неё страшные воспоминания, опустила голову с глухим стоном.
– Да, ад воскресил вас, – продолжал Атос, – ад сделал вас богатой, ад дал вам другое имя, ад дал вам почти другое лицо, но он не смыл грязи с вашей души и клейма с вашего тела.
Миледи вскочила, точно на пружине, и в глазах её заблистали молнии. Атос продолжал сидеть.
– Вы считали меня умершим, не правда ли, как и я считал вас умершей? И имя Атоса скрыло графа де Ла-Фер, как имя миледи Кларик скрыло Анну де Бейль! Не так ли вас звали, когда ваш почтенный брат женил нас? Наше положение, право, странное, – продолжал Атос со смехом, – мы оба жили до сих пор потому, что считали друг друга умершими: ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя воспоминания бывают иногда в высшей степени мучительны.
– Но теперь, – сказала миледи глухим голосом, – что привело вас ко мне и чего вы от меня хотите?
– Я хочу вам сказать, что, оставаясь невидимым для вас, я не упускал вас из виду.
– Вам известно, что я делала?
– Я могу вам день за днём рассказать всё, что вы делали с самого начала вашей службы у кардинала до сегодняшнего вечера.
Недоверчивая улыбка промелькнула на бледных губах миледи.
– Слушайте: вы отрезали два алмазных подвеска с плеча герцога Бекингема; вы похитили мадам Бонасье; вы, влюблённая в де Варда и мечтавшая провести с ним ночь, отворили вашу дверь д’Артаньяну; вы, вообразив, что де Вард обманул вас, хотели заставить его соперника убить его; вы, когда этот соперник узнал вашу низкую тайну, хотели убить и его с помощью двух наёмных убийц, посланных вами по его следам; это вы, узнав, что пули не достигли своей цели, послали ему отравленное вино с подложным письмом, чтобы заставить свою жертву поверить, что это вино прислано ему от его друзей, и, наконец, вы, в этой самой комнате, сидя на этом самом стуле, на котором я теперь сижу, только что взяли на себя обязательство от кардинала Ришелье убить герцога Бекингема взамен данного им вам обещания позволить убить д’Артаньяна.
Миледи побледнела как смерть.
– Вы – сам сатана! – прошептала она.
– Может быть, но, во всяком случае, запомните следующее: убейте или поручите кому-нибудь убить герцога Бекингема – мне это всё равно, я его не знаю, к тому же он англичанин; но пальцем не касайтесь ни до одного волоса д’Артаньяна, моего верного друга, которого я люблю и которого я защищаю, или, клянусь вам памятью моего отца, преступление, которое вы сделаете, будет последним!
– Господин д’Артаньян жестоко оскорбил меня, – заметила миледи глухим голосом, – д’Артаньян умрёт.
– Разве возможно в самом деле оскорбить вас, сударыня? – сказал, смеясь, Атос. – Он вас оскорбил и он умрёт?
– Он умрёт, – повторила миледи, – сначала она, потом он!
Атос был вне себя. Вид этого существа, в котором не было ничего женственного, пробудил в нём ужасные воспоминания. Он вспомнил, как однажды, в менее опасном положении, чем теперь, он уже хотел принести её в жертву своей чести. Жгучее желание убить её охватило Атоса со страшной силой. Он встал, поднёс руку к поясу, вытащил пистолет и взвёл курок.
Миледи, бледная как смерть, хотела закричать, но язык от страха точно прилип к гортани, и она могла издать только глухой рык, не имевший ничего общего с человеческим голосом и похожий скорее на хрип дикого зверя. Прижавшись к стене, с распущенными волосами, она казалась живым воплощением неизбывного ужаса.
Атос медленно поднял пистолет, протянул руку, так что оружие почти касалось лба миледи, и голосом, наводившим ещё больший ужас вследствие его спокойствия и непоколебимой решимости, произнёс:
– Сударыня, вы мне сейчас же передадите бумагу, которую подписал кардинал, или, клянусь честью, я застрелю вас.
Будь это другой человек, миледи усомнилась бы в том, что угроза будет приведена в исполнение, но она знала Атоса. Тем не менее она не двинулась с места.
– Я даю вам одну секунду на размышление, – продолжал он.
По выражению его лица миледи видела, что выстрел сейчас последует! Она быстро поднесла руку к груди, вытащила бумагу и подала её Атосу.
– Берите, – сказала она, – и будьте прокляты!
Атос взял бумагу, засунул пистолет за пояс, подошёл к лампе, чтобы увериться, что это та самая бумага, развернул её и прочитал:
