– А теперь, – сказал Атос, надевая плащ и шляпу, – теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь.
Он вышел из комнаты, даже не обернувшись. У дверей трактира он увидел двоих людей и лошадь, которую они держали.
– Господа, – сказал он, – монсеньор приказал, как вы знаете, отвезти эту женщину, не теряя времени, в форт де Ла-Пуант и не покидать её до тех пор, пока она не сядет на корабль.
Так как эти слова действительно согласовались с полученным ими приказанием, они почтительно поклонились.
Атос же легко вскочил в седло и ускакал галопом, но, вместо того чтобы ехать по дороге, взял напрямик через поля, сильно пришпоривая лошадь и от времени до времени останавливаясь, чтоб прислушаться.
Во время одной из этих остановок он услышал топот нескольких лошадей по дороге. Он не сомневался, что это был кардинал со своим конвоем. Он тотчас же поскакал вперёд, вытер пот своей лошади вереском и листьями и выехал на дорогу приблизительно шагов за двести от лагеря.
– Кто идёт? – вскричал он издали, заметив всадников.
– Это, кажется, наш храбрый мушкетёр? – послышался голос кардинала.
– Да, монсеньор, – ответил Портос, – он самый.
– Господин Атос, – сказал Ришелье, – благодарю вас за хорошую охрану. Господа, вот мы и приехали, поезжайте налево, пароль: «Король и Ре».
С этими словами кардинал поклонился трём друзьям и повернул направо со своим конюхом. Эту ночь он сам хотел провести в лагере.
– Ну, – сказали разом Портос и Арамис, как только кардинал скрылся из виду, – он подписал бумагу, которую она требовала!
– Знаю, – спокойно ответил Атос, – потому что вот она.
Трое друзей не произнесли больше ни единого слова до самой своей квартиры, кроме пароля на оклики часовых. Придя домой, они послали Мушкетона сказать Планше, что его хозяина просят после смены с караула в траншеях немедленно прийти на квартиру господ мушкетёров.
Что же касается миледи, то она, как предвидел Атос, найдя у дверей трактира ожидавших её людей, без всякого возражения последовала за ними. На минуту у неё появилось сильное желание вернуться, явиться к кардиналу и всё рассказать ему, но её разоблачение могло бы повлечь за собой разоблачение со стороны Атоса. Положим, она рассказала бы, как Атос повесил её, но Атос рассказал бы, что она заклеймена, и она рассудила, что всё же лучше пока хранить молчание, тайно уехать и исполнить со свойственной ей ловкостью трудное поручение, за которое она взялась. Затем, если всё будет исполнено к полному удовлетворению кардинала, она явится к нему и потребует отмщения за себя.
Руководствуясь этими соображениями, пробыв в дороге всю ночь, в семь часов утра она приехала в форт де Ла-Пуант, в восемь часов была уже на палубе, а в девять часов корабль с пропускным свидетельством кардинала, в котором было означено, что он отправляется в Байону, снялся с якоря и направился к берегам Англии.
Явившись к своим друзьям, д’Артаньян застал их всех в одной комнате: Атос предавался размышлению, Портос покручивал усы, а Арамис молился по прелестному маленькому молитвеннику в голубом бархатном переплёте.
– Чёрт возьми, господа! – воскликнул он. – Надеюсь, что вы собираетесь сообщить мне что-нибудь важное, иначе, предупреждаю вас, я не прощу вам, что вы заставили меня прийти, вместо того чтобы дать мне отдохнуть после этой ночи, когда я брал и разрушал бастион. Ах, как жаль, господа, что вас не было там! Дело было горячее!
– Мы были в другом месте, где тоже было не холодно, – ответил Портос, закручивая усы на совершенно особенный манер.
– Тсс! – предостерёг Атос.
– Ого! – произнёс д’Артаньян, заметив нахмуренные брови мушкетёра. – По-видимому, здесь случилось что-то новое.
– Арамис, вы, кажется, завтракали третьего дня в харчевне «Парпальо»? – спросил Атос.
– Да.
– Каково там?
– Поел я плохо: третьего дня был постный день, и там подавали только скоромное.
– Как, – сказал Атос, – в приморском городе и вдруг нет рыбы?
– Они говорят, – возразил Арамис, снова принимаясь за своё благочестивое чтение, – что плотина, которую строит кардинал, гонит всю рыбу в открытое море.
– Я не об этом вас спрашивал, Арамис. Я вас спрашивал, не многолюдно ли там было и не потревожил ли вас там кто-нибудь?
– Мне кажется, что там не было надоедливых посетителей… Да, действительно, для того, что вы хотите рассказать, Атос, «Парпальо» – место удобное.
– В таком случае отправимся туда, – предложил Атос, – потому что здесь стены точно картонные.
Д’Артаньян, привыкший к манерам своего друга и по одному его слову, жесту или знаку угадывавший, что он имеет сообщить что-нибудь важное, взял Атоса под руку и вышел с ним, не говоря ни слова. Портос последовал за ними, разговаривая с Арамисом.
Дорогой они встретили Гримо. Атос сделал ему знак следовать за ними. Гримо, по своему обыкновению, молча повиновался: бедный малый дошёл до того, что почти разучился говорить.
Пришли в харчевню «Парпальо». Было семь часов утра, начинало светать. Трое друзей заказали завтрак и вошли в залу, в которой, по словам хозяина, их никто не мог потревожить.
