– За моё здоровье?! Я не думаю, чтобы ваши пожелания принесли мне какую-нибудь пользу.
– Аллах велик, говорят последователи Магомета, – заметил Атос, – и будущее в его руках.
Затем, осушив свой стакан, который он поставил возле себя, Атос неторопливо поднялся, взял первое попавшееся ружьё и подошёл к бойнице.
Портос, Арамис и д’Артаньян последовали его примеру, а Гримо получил приказание стать позади четырёх друзей, чтобы заряжать ружья. Спустя минуту показался отряд. Он следовал вдоль узкого прохода, служившего сообщением между бастионом и городом.
– Чёрт возьми, – сказал Атос, – очень нужно было беспокоиться из-за каких-то двадцати горожан, вооружённых заступами, мотыгами и лопатами. Стоило бы Гримо им сделать знак удалиться, и я убеждён, что они оставили бы нас в покое.
– Сомневаюсь, – произнёс д’Артаньян, – потому что они очень решительно продвигаются в эту сторону. К тому же с горожанами идут четыре солдата и бригадир, вооружённые мушкетами.
– Это потому, что они нас не видят.
– Однако, – сказал Арамис, – признаюсь, мне противно стрелять в этих бедных людей.
– Плох тот священник, который испытывает жалость к еретикам, – произнёс Портос.
– Действительно, – сказал Атос, – Арамис прав, я их предупрежу.
– Что, однако, вы делаете? – вскричал д’Артаньян. – Вас пристрелят, мой дорогой!
Но Атос не обратил никакого внимания на это предостережение и, взобравшись на брешь с ружьём в одной руке и со шляпой в другой, обратился к солдатам и землекопам, которые, удивлённые этим появлением, остановились в пятидесяти шагах от бастиона, и, поклонившись им, закричал:
– Господа, я и несколько моих друзей собрались позавтракать в бастионе, а вам самим, вероятно, известно, что очень неприятно быть потревоженным во время завтрака. Поэтому мы просим вас, если вам непременно нужно быть здесь, подождать, пока мы кончим завтрак, или прийти несколько позже, или, ещё лучше, образумиться, оставить бунтовщиков и пожаловать к нам выпить за здоровье короля Франции.
– Берегись, Атос, – вскричал д’Артаньян, – смотри, они в тебя целятся!
– Вижу, вижу, – отвечал Атос, – но эти мещане очень плохо стреляют и не попадут в меня.
Действительно, в ту самую минуту раздались четыре выстрела, и четыре пули сплющились вокруг Атоса, но ни одна не попала в него.
Тотчас же четыре выстрела ответили им, но они были вернее направлены, чем выстрелы наступающих: три солдата были убиты на месте, а один из землекопов был ранен.
– Гримо, другой мушкет! – приказал Атос, не сходя с бреши.
Гримо тотчас же исполнил приказание.
Трое друзей тоже зарядили ружья. Во второй раз последовали четыре выстрела: бригадир и двое землекопов упали замертво, а оставшаяся часть отряда обратилась в бегство.
– Ну, господа, на вылазку! – предложил Атос.
Четверо друзей бросились из форта, достигли места сражения, подняли четыре мушкета и пику бригадира. Уверенные, что беглецы не остановятся раньше, чем добегут до города, они вернулись в бастион, захватив с собой трофеи.
– Зарядите ружья снова, Гримо, – распорядился Атос, – а мы, господа, вернёмся к нашему завтраку и будем продолжать разговор. На чём мы остановились?
– Помню, – ответил д’Артаньян, – ты говорил, что, выпросив мою голову у кардинала, миледи покинула берега Франции. Куда же она направилась? – спросил он, очень озабоченный маршрутом, по которому должна была следовать миледи.
– Она отплыла в Англию, – ответил Атос.
– С какой целью?
– С целью убить Бекингема.
Д’Артаньян испустил крик удивления и негодования.
– Это низко! – вскричал он.
– О, относительно этого, – сказал Атос, – уверяю вас, я вовсе не беспокоюсь! Теперь, Гримо, – продолжал Атос, – возьмите пику бригадира, привяжите к ней салфетку и воткните её на вышке нашего бастиона, чтобы эти бунтовщики-ларошельцы видели и знали, что они имеют дело с храбрыми и благородными солдатами короля.
Гримо повиновался беспрекословно, и минуту спустя над головами наших друзей взвился белый флаг. Гром рукоплесканий приветствовал его появление. Половина лагеря вышла за границу укреплений.
– Как, – сказал д’Артаньян, – ты совсем не беспокоишься, убьёт ли она его сама или подошлёт убийц к Бекингему? Герцог – наш друг!
– Герцог – англичанин, герцог сражается против нас. Пусть она делает с герцогом что хочет, я об этом так же мало забочусь, как о пустой бутылке.
И Атос отшвырнул шагов на пятнадцать от себя бутылку, которую он держал и из которой вылил вино в свой стакан до последней капли.
– Ни на одну минуту, – сказал д’Артаньян, – я не покину Бекингема в таком положении. Он нам подарил чудных лошадей, вы не забыли?!
– И в особенности чудные сёдла, – заметил Портос, у которого в эту самую минуту на плаще был нашит галун от его седла.
– К тому же, – прибавил Арамис, – Богу угодно раскаяние, а не смерть грешника.
