– Аминь, – заключил Атос, – но мы вернёмся к этому впоследствии, если вам будет угодно. А в ту минуту меня больше всего занимало – и я уверен, что ты меня поймёшь, д’Артаньян, – отнять у этой женщины нечто вроде открытого листа, который она выклянчила у кардинала и с помощью которого безнаказанно могла избавиться от тебя, а может быть, и от всех нас.
– Но это создание – сам демон, – сказал Портос, протягивая свою тарелку Арамису, который резал дичь.
– И этот лист, – спросил д’Артаньян, – остался у неё в руках?
– Нет, он перешёл ко мне, но не скажу, что без труда, иначе я солгал бы.
– Дорогой мой Атос, – с чувством произнёс д’Артаньян, – я уже потерял счёт, сколько раз я обязан вам жизнью.
– Так ты оставил нас для того, чтобы вернуться к ней, Атос? – спросил Арамис.
– Именно.
– И письмо кардинала с тобой? – спросил д’Артаньян.
– Вот оно, – отвечал Атос.
И он вынул из кармана драгоценную бумагу.
Д’Артаньян дрожащею рукою развернул её, не пытаясь даже скрыть своего волнения, и прочитал:
– Да, – заметил Арамис, – это отпущение грехов по всем правилам.
– Надо уничтожить эту бумагу, – сказал д’Артаньян, который, казалось, прочитал свой смертный приговор.
– Напротив, – возразил Атос, – надо сохранить её как драгоценность. Я не отдам эту бумагу ни за какое золото!
– А что же миледи предпримет теперь? – спросил молодой человек.
– Она, – небрежным тоном ответил Атос, – вероятно, напишет кардиналу, что один проклятый мушкетёр по имени Атос отнял силой у неё охранный лист. В этом же самом письме она даст кардиналу совет избавиться одновременно с ним и от его двух друзей, Портоса и Арамиса. Кардинал вспомнит, что это те самые люди, которые постоянно попадаются ему на пути. Тогда в один прекрасный день он велит арестовать д’Артаньяна, а для того чтобы ему не было скучно одному, он пошлёт для компании и нас в Бастилию.
– Однако мне кажется, – проговорил Портос, – что твои шутки очень невесёлого характера, мой друг.
– Я вовсе не шучу, – возразил Атос.
– Знаешь ли, – сказал Портос, – ведь свернуть шею этой проклятой миледи было бы гораздо меньшим грехом, чем убивать этих бедных еретиков-гугенотов, всё преступление которых состоит только в том, что они поют по-французски те самые псалмы, которые мы поём по-латыни.
– Каково мнение об этом нашего аббата? – спокойно спросил Атос.
– Я разделяю мнение Портоса, – ответил Арамис.
– И я тоже, – согласился с ними д’Артаньян.
– К её счастью, она теперь далеко, – сказал Портос, – а то, признаюсь, она очень беспокоила бы меня здесь.
– Она не менее беспокоит меня, будучи в Англии, – сказал Атос.
– Миледи беспокоит меня, где бы она ни находилась, – проговорил д’Артаньян.
– Но, раз она была у тебя в руках, Атос, – заметил Портос, – почему ты её не утопил, не задушил, не повесил, наконец? Только мёртвые не оживают.
– Вы так полагаете, Портос? – ответил мушкетёр с мрачной улыбкой, значение которой было понятно только д’Артаньяну.
– Мне пришла в голову мысль! – проговорил д’Артаньян.
– Говорите, – сказали мушкетёры.
– К оружию! – в ту же минуту закричал Гримо.
Молодые люди вскочили и схватились за ружья. На этот раз приближался небольшой отряд из двадцати – двадцати пяти человек, но это были уже не землекопы, а гарнизонные солдаты.
– Не вернуться ли нам в лагерь? – спросил Портос. – Мне кажется, силы у нас неравные.
– Это невозможно по трём причинам, – ответил Атос, – во-первых, мы не окончили завтрака; во-вторых, нам надо ещё переговорить об очень важных делах, и, в-третьих, ещё остаётся десять минут до назначенного часа.
– Тем не менее необходимо составить какой-нибудь план сражения, – заметил Арамис.
– Он очень прост, – ответил Атос, – как только неприятель подойдёт на расстояние ружейного выстрела, мы откроем огонь. Если они будут продолжать идти вперёд, мы снова выстрелим и будем продолжать до тех пор, пока будет чем заряжать ружья. Если уцелевшие из отряда захотят идти на приступ, мы позволим осаждающим спуститься в ров и сбросим им на головы часть стены, которая ещё держится каким-то чудом.
– Браво! – закричал Портос. – Положительно, Атос, ты рождён быть полководцем, и кардинал, считающий себя великим военным гением, ничто в сравнении с тобой.
– Господа, – сказал Атос, – пожалуйста, без лишних разглагольствований, цельтесь хорошенько.
– Я прицелился, – отозвался д’Артаньян.
– И я тоже, – произнёс Портос.
– И я, – сказал Арамис.
– В таком случае пли! – скомандовал Атос.
Четыре выстрела слились в один звук, и четыре человека упали.
Тотчас же забили в барабан и маленький отряд двинулся в атаку.
Выстрелы беспорядочно следовали один за другим, но с той же меткостью. Между тем ларошельцы, как будто им была известна малочисленность наших друзей, продолжали продвигаться вперёд беглым шагом.
От трёх выстрелов упало ещё двое, но оставшиеся в живых тем не менее не замедляли шаг.
