Когда не было уже никакого сомнения, она, вне себя от изумления, вскричала:
– Как, мой брат! Так это вы?!
– Да, моя красавица, – ответил лорд Винтер, делая ей полулюбезный, полунасмешливый поклон, – я самый.
– Значит, этот замок…
– …мой.
– Эта комната?
– Ваша.
– Так я ваша пленница?
– Почти.
– Ведь это гнусное насилие!
– Без громких слов! Сядем и поговорим спокойно, как подобает брату и сестре.
Затем, обернувшись к двери и увидев, что молодой человек ожидает его приказаний, он сказал:
– Хорошо, благодарю вас! Теперь, господин Фельтон, оставьте нас.
Пока лорд Винтер запирал дверь, затворял ставни и придвигал стул к креслу своей невестки, миледи задумалась, перебирая в уме разного рода предположения, и наконец напала на ту нить, о которой она не могла и подумать, пока ей было неизвестно, в чьи руки она попала. Она знала своего деверя как настоящего дворянина, страстного охотника, смелого игрока, любителя поухаживать за женщинами, но почти вовсе не способного на интриги. Как он мог проведать о её приезде и схватить её? И зачем он задерживает её?
Правда, несколько слов, сказанных ей Атосом, доказывали, что её разговор с кардиналом был подслушан посторонними, но она не могла допустить, чтобы он мог так скоро и так смело подложить ей эту мину. Она скорее опасалась, не открылись ли её прежние похождения в Англии. Бекингем мог догадаться, что это именно она отрезала у него две алмазные подвески, и отомстить за эту измену. Но Бекингем был неспособен допустить ни малейшего насилия против женщины, в особенности если, по его мнению, эта женщина действовала из ревности.
Это последнее предположение показалось ей более вероятным: она вообразила, что ей хотят отомстить за прошедшее, а не предупредить будущее. Всё-таки она радовалась, что попала в руки своего деверя, от которого она рассчитывала отделаться дешевле, чем если бы попала в руки хитрого и умного врага.
– Да, поговорим, братец, – сказала она с довольно весёлым видом, решившись, несмотря на скрытность лорда Винтера, выведать из разговора с ним все сведения, которые были ей нужны для дальнейшего её образа действий.
– Итак, вы вернулись в Англию, – сказал лорд Винтер, – вопреки вашему решению, которое вы так часто высказывали мне в Париже, будто никогда больше ваша нога не ступит на территорию Великобритании?
Миледи на этот вопрос ответила вопросом же.
– Прежде всего, – начала она, – объясните мне, каким образом вы так зорко подстерегали меня, что были точно осведомлены, в какой день, час и порт я пристану?
Лорд Винтер прибег к той же тактике, полагая, что раз его невестка придерживается её, то, наверно, она хорошая.
– Однако скажите мне, милая сестра, – возразил он, – зачем вы сами приехали в Англию?
– Я приехала повидаться с вами, – ответила миледи, не зная, насколько этим ответом она увеличивала подозрения, зарождённые в уме её деверя письмом д’Артаньяна, и этой ложью желая только снискать расположение своего собеседника.
– А, повидаться со мной? – угрюмо заметил Винтер.
– Без сомнения, я хотела видеть вас. Что же тут удивительного?
– И у вас не было другой цели, кроме желания видеться со мной?
– Нет.
– Так, значит, для меня одного вы взяли на себя труд пересечь Ла-Манш?
– Для вас одного.
– Чёрт возьми, как это трогательно, сестра!
– Но разве я не самая близкая ваша родственница? – спросила миледи тоном самой искренней наивности.
– И даже моя единственная наследница, не так ли? – поддержал, в свою очередь, лорд Винтер, смотря прямо в глаза миледи.
Как ни хорошо владела собой миледи, но она невольно вздрогнула. И так как лорд Винтер при последних словах положил руку на плечо невестки, то эта дрожь не ускользнула от его внимания.
Действительно, удар был силён и точно направлен. Первой мыслью, блеснувшей у миледи, было, что её выдала Кэти и что именно она передала барону об отвращении к нему и видах на наследство, о которых она неосторожно высказывалась перед своей горничной. Она вспомнила также о своём яростном и неосторожном выпаде против д’Артаньяна, когда узнала, что он спас жизнь её деверя.
– Я не понимаю, милорд, – сказала она, чтобы выиграть время и заставить своего противника высказаться, – что вы хотите сказать? И нет ли какого-нибудь скрытого смысла в ваших словах?
– О боже мой! Нет, – сказал лорд Винтер с притворным добродушием, – у вас возникает желание видеть меня, и вы приезжаете в Англию. Я узнаю об этом желании, или, скорее, догадываюсь, что вы испытываете его, и, чтобы избавить вас от неприятностей ночного прибытия в порт и утомительной высадки на берег, я посылаю одного из своих офицеров навстречу вам. Я предоставляю в ваше распоряжение карету, и она привозит вас в этот замок, комендантом которого я состою, куда я приезжаю каждый день и где, для удовлетворения нашего обоюдного желания видеться друг с другом, я даю распоряжение приготовить вам комнату. Разве всё это кажется вам более удивительным, чем то, что вы сказали мне сами?
– Нет, я нахожу удивительным только то, что вы были предупреждены о моём приезде.
