Было около восьми часов вечера. Миледи заметила в углу комнаты кровать. Она подумала, что несколько часов отдыха освежат не только голову и мысли, но и цвет лица. Между тем, прежде чем лечь, ей пришла в голову ещё лучшая мысль. Она слышала, как говорили об ужине. Она была уже более часа в этой комнате, и надо было полагать, что его не замедлят принести ей. Пленница не хотела терять времени и решилась в этот же самый вечер сделать попытку прощупать почву, чтобы познакомиться с характером людей, которым было поручено стеречь её.
В щели под дверью показался свет. Этот свет возвещал о возвращении её тюремщиков. Миледи, которая было встала, снова опустилась в кресло, откинув назад голову, распустив свои чудные волосы, с полуоткрытой грудью под смятыми кружевами, положив одну руку на сердце, а другую опустив вниз.
Засовы отодвинулись, дверь скрипнула на петлях, в комнате послышались шаги.
– Поставьте там этот стол, – произнёс голос, в котором пленница узнала голос Фельтона.
Приказание было исполнено.
– Принесите свечей и смените часового, – продолжал Фельтон.
Это двукратное приказание, отданное молодым лейтенантом одним и тем же лицам, доказало миледи, что её прислуга состояла из тех же людей, которые были и её сторожами, то есть из солдат.
Приказания Фельтона были к тому же исполнены с той молчаливой скоростью, которая давала самое лучшее понятие о безукоризненной дисциплине, в которой он держал своих подчинённых.
Наконец Фельтон, ещё не взглянувший на миледи, обратился к ней.
– А! – сказал он. – Она спит, хорошо: проснувшись, она поужинает.
И он сделал несколько шагов к выходу.
– Нет, господин лейтенант, – сказал солдат, не такой стоик, как его начальник, подходя к миледи, – эта женщина не спит.
– Она не спит? – спросил Фельтон. – Так что же она делает?
– Она в обмороке. Она очень бледна, и, сколько я ни прислушиваюсь, не слышно дыхания.
– Ваша правда, – сказал Фельтон, посмотрев на миледи с того места, где остановился, не сделав и шага к ней, – пойдите предупредить лорда Винтера, что его пленница лишилась чувств, потому что это непредвиденный случай и я не знаю, что делать.
Солдат вышел, чтобы исполнить приказание своего офицера. Фельтон сел в кресло, стоявшее около двери, и стал ожидать, не произнеся ни слова, не сделав ни одного жеста.
Миледи обладала великим искусством, так хорошо изученным женщинами, видеть сквозь длинные свои ресницы, не открывая глаз: она увидела Фельтона, сидевшего к ней спиной; она продолжала смотреть на него в продолжение почти десяти минут, и за всё это время её бесстрастный сторож не оглянулся ни разу.
Она сообразила тогда, что лорд Винтер своим возвращением и присутствием придаст новую силу её тюремщику: её первый опыт был неудачен; она перенесла это как женщина, у которой ещё много средств в запасе. Тогда она подняла голову, открыла глаза и слабо вздохнула.
При этом вздохе Фельтон наконец оглянулся.
– А, вот вы и проснулись, сударыня? – сказал он. – В таком случае мне нечего больше здесь делать! Если вам что-нибудь понадобится, позвоните.
– Ах, боже мой, боже мой, как я страдаю! – прошептала миледи голосом, полным неизъяснимой прелести и подобным голосу древних волшебниц, которые околдовывали всех, кого хотели погубить.
И, выпрямившись в кресле, она приняла ещё более грациозную и непринуждённую позу, чем та, в какой она полулежала.
Фельтон встал.
– Вам будут подавать еду три раза в день в следующие часы, сударыня, – сказал он, – утром в девять часов, затем в час дня и вечером в восемь. Если это расписание вам неудобно, вы можете назначить свои часы вместо тех, которые я вам предлагаю, и ваши желание будет исполнено.
– Неужели я всегда буду одна в этой большой унылой комнате? – спросила миледи.
– Приглашена женщина из окрестностей. Она завтра явится в замок и будет приходить к вам каждый раз, как вам будет это угодно.
– Благодарю вас, – со смирением ответила миледи.
Фельтон слегка поклонился и направился к двери. В ту минуту, как он готовился переступить порог, в коридоре появился лорд Винтер в сопровождении солдата, который послан был сказать ему, что миледи лежит в обмороке. У него в руках был флакон с солями.
– Ну-с, что такое? Что здесь происходит? – сказал он насмешливым тоном, увидев, что его пленница уже встала, а Фельтон готовился выйти. – Так эта мёртвая уже воскресла? Чёрт возьми, Фельтон, моё дитя, разве ты не понял, что тебя принимают за новичка и разыграли перед тобою первое действие комедии, которую мы, без сомнения, будем иметь удовольствие увидеть всю до конца?
– Я и сам подумал это, милорд, – отвечал Фельтон, – но так как наша пленница всё-таки женщина, то я и хотел отнестись к ней с тем вниманием, которое обязан оказывать женщине всякий благовоспитанный человек если не ради неё, то, по крайней мере, ради собственного достоинства.
Миледи вздрогнула всем телом. Эти слова Фельтона пробежали холодом по всем её жилам.
– Итак, – сказал Винтер, смеясь, – эти искусно распущенные волосы, эта белая кожа и томный взгляд не соблазнили тебя, каменное сердце!
