– Разве ваше присутствие, милостивый государь, – обратилась к нему миледи, – составляет необходимую принадлежность моего заточения, и не можете ли вы меня избавить от ваших посещений, увеличивающих мои страдания?
– Как, милая сестра! – сказал лорд Винтер. – Не вы ли трогательно сообщили мне вашими хорошенькими губками, которые сегодня так жестоки ко мне, что вы приехали в Англию только для того, чтобы иметь удовольствие видеться со мной – удовольствие, лишение которого, по вашим словам, было для вас настолько ощутительно, что вы рискнули всем: морскою болезнью, бурей, пленом. Ну, что же! Вот и я, удовлетворитесь! К тому же на этот раз моё посещение имеет цель.
Миледи задрожала: она вообразила, что Фельтон всё сказал ему; никогда, может быть, за всю её жизнь у этой женщины, испытавшей столько сильных, самых противоположных ощущений, не билось так сильно сердце.
Она сидела. Лорд Винтер взял кресло, придвинул его и сел около миледи, затем вынул из кармана бумагу, которую медленно развернул.
– Посмотрите, – сказал он ей, – я хочу показать вам род паспорта, который я сочинил для вас и который будет отныне служить вам порядковым номером в вашей жизни, которую я согласен оставить вам.
Затем, переведя свой взор от миледи на бумагу, он прочитал следующее:
– «Приказ отвезти в…» Тут для названия, куда именно, оставлено пустое место, – прервал своё чтение лорд Винтер, – если вы предпочитаете одно место другому, лишь бы только оно было не ближе тысячи миль от Лондона, вы мне укажете, и ваша просьба будет исполнена. Итак, я продолжаю: «Приказ отвезти в… поименованную Шарлотту Баксон, заклеймённую судом Французского королевства, но освобождённую после наказания. Она будет жить в этом месте, никогда не удаляясь от него более чем на три мили. В случае попытки к бегству она подвергнется смертной казни. Ей будет отпускаться пять шиллингов в день на квартиру и пищу».
– Этот приказ относится вовсе не ко мне, – холодно ответила миледи, – потому что на нём выставлено не моё имя.
– Имя! Да разве у вас есть оно?
– Я ношу фамилию вашего брата.
– Вы ошибаетесь: мой брат был вашим вторым мужем, а ваш первый муж жив ещё. Назовите мне его имя, и я поставлю его вместо имени Шарлотты Баксон. Нет? Вы не хотите этого? Вы молчите?.. Хорошо! Вы будете посажены в тюрьму под именем Шарлотты Баксон.
Миледи продолжала хранить молчание; на этот раз оно не было следствием обдуманного плана: ею овладел страх. Она вообразила, что этот приказ сейчас же будет приведён в исполнение. Она думала, что лорд Винтер ускорил её высылку, думала, что ей придётся отправляться в путь сегодня же вечером. Ей показалось на одну минуту, что всё потеряно, как вдруг она заметила, что приказ был без подписи. Радость, которую она почувствовала при этом открытии, была настолько велика, что она не смогла скрыть её.
– Да, да, – сказал лорд Винтер, заметивший перемену в ней, – да, вы ищете подпись и думаете: «Не всё ещё потеряно, раз под этим приказом нет подписи, мне его только показывают, чтобы испугать меня». Вы ошибаетесь: завтра этот приказ будет послан к лорду Бекингему, послезавтра он будет возвращён с его подписью и с приложением к нему печати, и через двадцать четыре часа, ручаюсь вам, он будет приведён в исполнение. Прощайте, сударыня, вот всё, что я имел сообщить вам.
– А я отвечу вам, милостивый государь, что это злоупотребление властью и это изгнание под вымышленным именем – подлость.
– Разве вы предпочитаете быть повешенной под вашим собственным именем, миледи? Вам известно, что английские законы неумолимы к преступлениям против брака. Объяснитесь откровенно, и хотя моё имя, или, вернее, имя моего брата, замешано в этом, я рискну даже публичным скандалом, чтобы быть вполне уверенным, что я раз и навсегда избавился от вас.
Миледи ничего не ответила, но побледнела, как мертвец.
– О, я вижу, что вы предпочитаете путешествие. Чудесно, сударыня; есть старинная поговорка, что путешествия просвещают юношество. Честное слово! Вы правы: во всяком случае, жизнь – вещь хорошая. Оттого-то я забочусь, чтобы вы её у меня не отняли. Значит, остаётся теперь закончить дело относительно пяти шиллингов. Я кажусь вам скуповатым, не правда ли? Объясняется это лишь моей заботой о том, чтобы вы не подкупили ваших стражей. К тому же для их обольщения при вас останутся все ваши прелести. Попробуйте воспользоваться ими, если ваша неудача с Фельтоном не отняла у вас охоты к попыткам этого рода.
«Фельтон ничего ему не сказал, – подумала миледи, – в таком случае ещё ничего не потеряно».
– А теперь, сударыня, до свидания. Завтра я приду сказать вам об отъезде моего гонца.
Лорд Винтер встал, насмешливо поклонился миледи и вышел. Миледи свободно вздохнула: у неё оставалось ещё четыре дня впереди; четырёх дней ей будет достаточно, чтобы окончательно покорить своему очарованию Фельтона.
