Они остались оба висеть неподвижно, едва переводя дыхание, на расстоянии двадцати футов от земли, между тем как в это самое время под ними проходили солдаты, смеясь и разговаривая.
Это была ужасная минута для беглецов.
Патруль прошёл. Слышен был шум удалявшихся шагов и замиравших голосов.
– Теперь, – сказал Фельтон, – мы спасены.
Миледи вздохнула и лишилась чувств.
Фельтон продолжал спускаться. Достигнув нижней перекладины и почувствовав, что дальше для ног нет опоры, он стал спускаться на руках и, добравшись до конца лестницы, повис на ней во весь рост, так что ноги его коснулись земли. Он нагнулся, подобрал мешок с золотом и взял его в зубы.
Затем он взял миледи на руки и быстро двинулся в сторону, противоположную той, куда пошёл патруль.
Скоро он свернул с дороги, спустился по скалам к берегу моря и свистнул.
Таким же свистком ответили и ему, и пять минут спустя он увидел лодку с четырьмя гребцами. Лодка подошла к берегу настолько близко, насколько это было возможно, но она не могла подойти совсем вплотную, так как этому мешало мелководье. Фельтон вошёл в воду по пояс: он не хотел никому доверить свою драгоценную ношу.
К счастью, буря начала утихать, хотя море по-прежнему сильно волновалось. Маленькую лодку бросало из стороны в сторону, точно ореховую скорлупу.
– К шхуне, – приказал Фельтон, – и гребите быстрее.
Четыре гребца принялись грести, но волны были так велики, что вёсла плохо работали.
Хотя и медленно, но всё-таки они удалялись от замка, а это было всего важнее. Ночь была непроницаемо тёмная, и с лодки было уже почти невозможно отличить берег, а тем более заметить с берега лодку.
Какая-то чёрная точка виднелась далеко в море.
Это была шхуна.
В то время как лодка с помощью четырёх сильных гребцов приближалась к ней, Фельтон развязал верёвку, а затем и платок, которым были связаны руки миледи.
Когда руки её были развязаны, он зачерпнул морской воды и брызнул ей в лицо. Миледи вздохнула и открыла глаза.
– Где я? – спросила она.
– Вы спасены, – ответил молодой офицер.
– О! Спасена! Спасена! – вскричала она. – Да, вот и небо, вот и море! Воздух, которым я дышу, пахнет свободой. Ах… благодарю, Фельтон, благодарю!
Молодой человек прижал её к своему сердцу.
– Но что с моими руками? – спросила миледи. – Мне кажется, что кисти их сдавили в каких-то тисках.
Действительно, когда миледи подняла руки, кисти были онемевшими.
– Увы! – сказал Фельтон, глядя на эти прекрасные руки и ласково качая головой.
– О, это ничего не значит, ничего не значит, – вскричала миледи, – теперь я всё вспомнила!
Миледи стала что-то искать глазами вокруг себя.
– Он тут, – сказал Фельтон, подвигая к ней ногой мешок с золотом.
Подошли к шхуне. Вахтенный окликнул лодку, с лодки ответили.
– Что это за судно? – спросила миледи.
– Это шхуна, которую я нанял для вас.
– Куда она меня отвезёт?
– Куда хотите, только сначала высадите меня в Портсмуте.
– Зачем вам нужно в Портсмут? – спросила миледи.
– Исполнить приказание лорда Винтера, – с мрачной улыбкой ответил Фельтон.
– Какое приказание? – спросила миледи.
– Так вы не понимаете? – спросил Фельтон.
– Нет, объяснитесь, прошу вас.
– Так как он уже не доверял мне, то взялся лично стеречь вас, а меня послал вместо себя к Бекингему за подписью на приказе о вашей ссылке.
– Но если он не доверял вам, как же он дал вам этот приказ?
– Разве я мог знать, что я везу?
– Совершенно верно. И вы отправитесь в Портсмут?
– Я не могу терять времени: завтра двадцать третье число, и Бекингем отплывает с флотом.
– Он отплывает завтра? Куда?
– К Ла-Рошели.
– Он не должен туда ехать! – изменяя своей обычной осторожности, вскричала миледи.
– Будьте спокойны, – ответил Фельтон, – он не уедет.
Миледи задрожала от радости. Она прочитала в самой глубине сердца молодого человека – там было написано: смерть Бекингему.
– Фельтон… Вы так же велики, как Иуда Маккавей. Если вы умрёте, я умру вместе с вами: вот всё, что я могу вам сказать.
– Молчите! – сказал Фельтон. – Мы подходим.
Лодка пристала к шхуне.
Фельтон взошёл по трапу и подал руку миледи, между тем как матросы поддерживали её, так как море ещё сильно волновалось. Минуту спустя они были уже на палубе.
– Капитан, – сказал Фельтон, – вот особа, про которую я вам говорил и которую нужно здравой и невредимой доставить во Францию.
– За тысячу пистолей, – отвечал капитан.
– Я уже дал вам пятьсот.
– Совершенно верно.
– А вот и другие пятьсот, – сказала миледи, взяв мешок.
– Нет, – заметил капитан, – я верен данному слову, а я дал слово этому молодому человеку: остальные пятьсот пистолей я должен получить по прибытии в Булонь.
– А мы доедем туда?
– Здравы и невредимы, и это так же верно, как и то, что меня зовут Джеком Бутлером.
– В таком случае, – сказала миледи, – если вы сдержите слово, то я дам вам не пятьсот, а тысячу пистолей.
– Ура, прекрасная дама, – вскричал капитан, – и дай бог почаще таких пассажиров, как ваша милость!
– А пока, – сказал Фельтон, – отвезите нас в маленькую бухту… знаете, относительно которой мы раньше с вами условились.
