Фельтон вошёл. В эту минуту Бекингем бросил на диван богатый халат, затканный золотом, чтобы надеть голубой бархатный камзол, весь вышитый жемчугом.
– Отчего барон не приехал сам? – спросил Бекингем. – Я ждал его сегодня утром.
– Он поручил мне передать вашей светлости, – ответил Фельтон, – что, к его большому сожалению, он не мог иметь этой чести, потому что принуждён был остаться на страже в замке.
– Да-да, я знаю: у него есть пленница.
– Об этой-то пленнице я и хотел поговорить с вашей светлостью.
– Говорите!
– То, что я хочу сказать вам, никто не должен слышать, кроме вас, милорд.
– Оставьте нас, Патрик, – приказал Бекингем, – но не уходите далеко, чтобы услышать колокольчик; я позову вас сейчас же.
Патрик вышел.
– Мы одни, сударь, – сказал Бекингем, – говорите.
– Милорд, барон Винтер писал вам третьего дня, прося вас подписать приказ о ссылке, касающийся одной женщины, по имени Шарлотта Баксон…
– Да, и я ответил ему, чтобы он привёз сам или прислал мне приказ, и я подпишу его.
– Вот он, милорд.
– Давайте! – сказал герцог.
И, взявши бумагу из рук Фельтона, он быстро пробежал её. Тогда, убедившись, что это был именно тот приказ, о котором ему писал лорд Винтер, он положил бумагу на стол, взял перо и собрался подписать.
– Извините, милорд, – сказал Фельтон, удерживая герцога, – но известно ли вашей светлости, что имя Шарлотты Баксон не настоящее имя этой молодой женщины?
– Да, мне это известно, – ответил герцог, обмакивая перо в чернила.
– В таком случае ваша светлость знает её настоящее имя? – спросил Фельтон отрывистым тоном.
– Я его знаю.
Герцог поднёс перо к бумаге. Фельтон побледнел.
– И, зная это настоящее имя, – продолжал Фельтон, – ваша светлость всё-таки подпишет приказ?
– Без сомнения, и тем охотнее.
– Я не могу допустить, – продолжал Фельтон голосом, который делался всё более и более резким и отрывистым, – что вашей светлости известно, что дело идёт о леди Винтер…
– Мне это отлично известно, хотя я очень удивлён, как вы можете знать об этом!
– И ваша светлость подпишете этот приказ без угрызения совести?
Бекингем посмотрел на молодого человека свысока.
– Однако, сударь, вы предлагаете мне странные вопросы, и я очень снисходителен, отвечая вам!
– Отвечайте, ваша светлость, – сказал Фельтон, – потому что положение гораздо серьёзнее, чем вы, может быть, думаете.
Бекингем подумал, что, без сомнения, молодой человек говорит ему от имени лорда Винтера, и смягчился.
– Без всякого угрызения совести, – сказал он, – и барону известно, как и мне, что миледи Винтер – преступница. Ограничение её наказания ссылкой почти равносильно её помилованию.
Герцог положил перо на бумагу.
– Вы не подпишете этого приказа, милорд! – произнёс Фельтон, делая шаг к герцогу.
– Я не подпишу этого приказа? Почему?
– Потому, что вы заглянете в свою совесть и тогда отнесётесь справедливо к миледи.
– Справедливо было бы отправить её в Тайберн, – сказал Бекингем, – миледи – опозоренная женщина.
– Ваша светлость, миледи – ангел, вы хорошо это знаете, и я прошу для неё у вас свободы.
– Да вы с ума сошли! – сказал Бекингем. – Как вы смеете так разговаривать со мной?!
– Извините меня, милорд, я говорю как умею, я сдерживаюсь. Тем не менее подумайте о том, милорд, что вы собираетесь сделать, и страшитесь перейти границы.
– Что? Господи! – вскричал Бекингем. – Кажется, вы мне угрожаете?!
– Нет, милорд, я вас ещё прошу, и я говорю вам: одной капли довольно, чтобы переполнить чашу, налитую до краёв. Одна лёгкая ошибка может навлечь наказание на голову человека, пощажённого, несмотря на все его преступления.
– Господин Фельтон, – сказал Бекингем, – извольте выйти вон и отправиться под арест.
– Извольте выслушать меня до конца, милорд. Вы обольстили эту молодую девушку, вы её жестоко оскорбили, втоптали в грязь. Загладьте свои преступления относительно неё, дайте ей возможность свободно уехать, и я ничего больше не потребую от вас.
– Вы ничего не потребуете?! – проговорил Бекингем, смотря на Фельтона с изумлением и делая ударение на каждом слове.
– Милорд, – продолжал Фельтон, всё более распаляясь, – берегитесь! Вся Англия утомлена вашими злодеяниями! Милорд, вы злоупотребили королевской властью, которую вы почти присвоили себе, милорд, вы ненавистны и людям и Богу… Господь вас накажет после, а я, я накажу вас сейчас!
– Это уж слишком! – вскричал Бекингем, делая шаг к дверям. Фельтон преградил ему дорогу.
– Я униженно прошу у вас, – сказал он, – подпишите приказ об освобождении леди Винтер: вспомните, что это та женщина, которую вы обесчестили.
– Ступайте вон, сударь! Или я позову людей и велю надеть на вас кандалы.
– Вы никого не позовёте, – проговорил Фельтон, бросаясь между герцогом и колокольчиком, стоявшим на столике с серебряной инкрустацией, – берегитесь, милорд, вы теперь в руках Божьих.
– В руках дьявола, хотите вы сказать! – вскричал Бекингем, возвышая голос, чтобы привлечь внимание, но никого не призывая прямо на помощь.
– Подпишите, милорд, подпишите приказ об освобождении леди Винтер, – настаивал Фельтон, протягивая герцогу бумагу.
