– Вы хотите заставить меня сделать это силой? Вы смеётесь надо мной! Эй, Патрик!
– Подпишите, милорд.
– Никогда!
– Никогда?!
– Ко мне! Эй, люди! – вскричал герцог и в то же время схватил шпагу.
Но Фельтон не дал ему времени вынуть её из ножен: он держал у себя на груди нож, которым ранила себя миледи, и одним прыжком бросился на герцога.
В эту минуту в кабинет вошёл Патрик и крикнул:
– Милорд, письмо из Франции!
– Из Франции! – вскричал Бекингем, забыв всё при мысли об особе, от которой было это письмо.
Фельтон воспользовался этой минутой и вонзил ему нож в бок по рукоятку.
– А, предатель, – вскричал Бекингем, – ты убил меня!
– Убийство! – вопил Патрик.
Фельтон осмотрелся кругом, ища возможность скрыться, и, увидя, что дверь открыта, бросился в соседнюю комнату, где, как мы уже сказали, ждала депутация Ла-Рошели, бегом пересёк её и устремился на лестницу, но на первой ступеньке столкнулся с лордом Винтером, который, увидя его, бледного, растерянного, с испачканными кровью руками и лицом, схватил его за горло, крича:
– Я это знал! Я догадался, но опоздал на одну только минуту! О, я несчастный! Несчастный!
Фельтон не оказал ни малейшего сопротивления. Лорд Винтер передал его в руки стражей, которые в ожидании дальнейших приказаний отвели его на маленькую террасу, выходящую на море, а сам бросился в кабинет Бекингема.
На крик герцога, на зов Патрика человек, приехавший одновременно с Фельтоном, вбежал в кабинет.
Он нашёл герцога лежавшим на софе и судорожно зажимавшим рану рукой.
– Ла Порт, – сказал он умирающим голосом, – Ла Порт, ты от неё?
– Да, ваша светлость, – отвечал верный слуга Анны Австрийской, – но, может быть, уже слишком поздно.
– Тише, Ла Порт, нас могут услышать… Патрик, не впускайте никого. О! Я не узнаю, что она велела передать мне. Боже мой! Я умираю!
И герцог лишился чувств.
Между тем лорд Винтер, депутаты, начальники экспедиционных войск и офицеры свиты Бекингема толпой вошли в комнату. Со всех сторон слышались возгласы отчаяния. Новость, наполнившая дворец жалобными криками, распространились за его пределы по всему городу.
Пушечный выстрел возвестил, что случилось нечто важное и неожиданное.
Лорд Винтер рвал на себе волосы.
– Опоздал на одну минуту, – кричал он в отчаянии, – только на одну минуту! О боже! Какое несчастье!
Действительно, в семь часов утра ему пришли доложить, что у одного из окон замка висит верёвочная лестница. Лорд Винтер тотчас же бросился в комнату миледи и увидел, что она пуста, окно открыто, железные прутья выпилены. Он вспомнил при этом словесное предостережение д’Артаньяна, переданное на словах его посланным Планше. Он испугался за жизнь герцога, бросился в конюшню и, не теряя времени, вскочил на первую попавшуюся лошадь, не оседлав её, во весь дух помчался во дворец, соскочил на дворе с лошади, влетел по лестнице и на верхней её ступеньке, как мы уже сказали, встретил Фельтона.
Однако герцог не умер. Он пришёл в чувство, открыл глаза, и надежда оживила все сердца.
– Господа, – сказал он, – оставьте меня одного с Ла Портом и Патриком. А, это вы, Винтер! Вы прислали мне сегодня утром какого-то странного сумасшедшего: посмотрите, что он со мной сделал.
– О милорд! – вскричал барон. – Я никогда не прощу себе этого.
– И будешь не прав, любезный Винтер, – проговорил Бекингем, протягивая ему руку, – я не знаю ни одного человека, который стоил бы того, чтобы о нём сожалел другой всю свою жизнь… Но оставь нас, прошу тебя.
Барон вышел, рыдая.
В кабинете остались только раненый герцог, Патрик и Ла Порт.
Искали доктора, но не могли найти.
– Вы будете жить, вы будете жить, милорд, – повторял, стоя на коленях у софы, верный слуга Анны Австрийской.
– Что она мне пишет? – слабым голосом спросил Бекингем, истекая кровью и превозмогая страшную боль для того, чтобы поговорить о той, которую он любил. – Что она мне пишет? Прочитай мне её письмо.
– О милорд! – произнёс Ла Порт.
– Повинуйся, Ла Порт! Разве ты не видишь, что мне нельзя терять времени.
Ла Порт сломал печать и, развернув пергамент, поднёс его к глазам герцога, но Бекингем напрасно делал усилие, чтобы разобрать написанное.
– Читай же, – приказал он, – читай, я ничего не вижу; читай же, потому что, быть может, скоро я не буду в силах слышать – и умру, не узнавши, что она мне написала.
Ла Порт больше не возражал и прочитал:
