– Что вы делаете? – вскричала мадам Бонасье. – Вы нас погубите!
– Но я поклялся убить этого человека, – сказал д’Артаньян.
– В эту минуту жизнь ваша отдана и вам не принадлежит. Именем королевы запрещаю вам подвергать себя какой бы то ни было опасности, не имеющей отношения к вашему путешествию.
– А вашим именем вы мне ничего не приказываете?
– Моим именем, – сказала мадам Бонасье с сильным волнением, – моим именем я вас прошу об этом. Но послушайте, мне кажется, они говорят обо мне.
Д’Артаньян приблизился к окну и стал слушать. Бонасье отворил дверь и, видя, что в доме никого нет, вернулся к человеку в плаще, которого на минуту оставил одного.
– Она ушла, – сказал он, – должно быть, возвратилась в Лувр.
– Вы уверены, – спросил незнакомец, – что она не догадалась, куда вы отправились?
– Нет, – самодовольно отвечал Бонасье, – она женщина слишком легкомысленная.
– А ваш гвардеец дома?
– Не думаю. Как видите, ставни его заперты и сквозь щели не видно света.
– Всё равно надо бы удостовериться в этом.
– Каким образом?
– Постучав в дверь.
– Я спрошу у его слуги.
– Ступайте.
Бонасье возвратился к себе, прошёл через ту же дверь, что и оба беглеца, поднялся к дверям д’Артаньяна и постучался.
Никто ему не отвечал. В этот вечер Портос для большего блеска попросил д’Артаньяна уступить ему Планше. Сам же д’Артаньян и не думал подавать признаков жизни.
Когда Бонасье постучал в дверь, молодые люди почувствовали, как забились их сердца.
– У него никого нет! – крикнул Бонасье.
– Всё равно, пройдём к вам. Там безопаснее, чем на пороге.
– Ах, боже мой! – прошептала госпожа Бонасье, – мы теперь ничего не услышим.
– Напротив, – сказал д’Артаньян, – мы будем слышать ещё лучше.
Д’Артаньян разобрал три или четыре половицы, что превратило пол его комнаты в Дионисово ухо, постелил на полу ковёр, стал на колени и сделал мадам Бонасье знак наклониться так же, как и он, к отверстию.
– Вы уверены, что дома никого нет? – спросил неизвестный.
– Ручаюсь, – отвечал Бонасье.
– И вы полагаете, что ваша жена…
– …возвратилась в Лувр.
– Не поговорив ни с кем, кроме вас?
– Я уверен в этом.
– Это очень важно знать, понимаете ли вы?
– Следовательно, известие, которое я вам принёс, имеет значение…
– Весьма большое, любезный Бонасье, не скрою от вас.
– И кардинал будет мною доволен?
– Не сомневаюсь.
– Великий кардинал!
– Вы точно помните, что в разговоре с вами жена ваша не назвала ни одного имени?
– Мне кажется, нет.
– Она не назвала ни госпожу де Шеврёз, ни герцога Бекингема, ни госпожу де Верне?
– Нет, она сказала мне только, что хочет послать меня в Лондон, чтобы оказать услугу знатной особе.
– Предатель! – прошептала мадам Бонасье.
– Молчите, – сказал д’Артаньян, взяв её руку, которую она, не замечая того, оставила в его руке.
– Всё равно, – продолжал человек в плаще, – вы поступили глупо, что не притворились, будто принимаете поручение. Теперь письмо было бы у вас, государство, коему угрожают, было бы спасено, а вас…
– А меня?..
– А вас кардинал возвёл бы в дворянское сословие.
– Он вам это сказал?
– Да, я знаю, что он хотел сделать вам этот сюрприз.
– Будьте покойны, – сказал Бонасье, – жена моя меня обожает, и время ещё не ушло.
– Дурак! – снова прошептала мадам Бонасье.
– Молчите! – сказал д’Артаньян, сжимая ещё крепче её руку.
– Как время ещё не ушло? – продолжал человек в плаще.
– Я возвращаюсь в Лувр, спрашиваю госпожу Бонасье, говорю, что передумал, беру поручение, получаю письмо и бегу к кардиналу.
– Ступайте же скорее! Немного погодя я зайду узнать об успехе ваших действий.
Неизвестный ушёл.
– Подлец! – сказала мадам Бонасье, имея в виду своего мужа.
– Тише! – повторил д’Артаньян, сжимая ей руку всё крепче.
Ужасный вопль прервал вдруг наступившую тишину – Бонасье обнаружил исчезновение мешка и закричал «караул!».
– О боже мой! – воскликнула мадам Бонасье. – Он поднимет на ноги весь околоток!
Бонасье кричал долго. Но так как подобные крики были здесь не в диковину и никого не привлекли на улицу Могильщиков, а дом лавочника пользовался с некоторых пор неважной репутацией, то Бонасье, видя, что никто не идёт, вышел, продолжая кричать, и слышно было, как его голос удаляется по направлению к улице Дюбак.
– А теперь, когда он ушёл, пора поспешить и вам, – сказала мадам Бонасье. – Мужество, а главное – осторожность! И помните, что вы принадлежите королеве.
– Ей и вам! – вскричал д’Артаньян. – Будьте покойны, прелестная Констанция, я возвращусь достойным её признательности, но возвращусь ли я достойным вашей любви?
Молодая женщина отвечала только живым румянцем, покрывшим её щеки. Несколько секунд спустя д’Артаньян вышел, закутанный в большой плащ, воинственно приподнятый ножнами длинной шпаги.
Мадам Бонасье проводила его тем долгим взглядом, которым женщина провожает человека, которого она любит. Но когда он исчез за поворотом улицы, она упала на колени и сложила руки.
– О боже! – воскликнула она. – Защити королеву, защити меня!
