– Не знаю, право, – сказал Атос, – спроси у д’Артаньяна.
– В Лондон, господа, – сказал д’Артаньян.
– В Лондон! – вскричал Портос. – А что мы станем делать в Лондоне?
– Этого я не могу сказать вам, господа. Вам придётся довериться мне.
– Но чтобы ехать в Лондон, нужны деньги, а у меня их нет.
– И у меня нет, – сказал Арамис.
– И у меня также, – сказал Атос.
– А у меня так есть, – продолжал д’Артаньян, вынимая из кармана своё сокровище и кладя его на стол. – В этом мешке триста пистолей, возьмём каждый по семьдесят пять. Этого будет довольно, чтобы добраться до Лондона и вернуться. Впрочем, возможно, не все из нас попадут в Лондон.
– Почему?
– Потому что, по всей вероятности, иные из нас останутся в дороге.
– Так, значит, мы предпринимаем поход?
– И весьма опасный, предупреждаю вас.
– Однако если мы рискуем нашими головами, – сказал Портос, – то я хотел бы, по крайней мере, знать, для чего.
– Легче тебе будет от этого? – спросил Атос.
– И всё же, – сказал Арамис, – я разделяю мнение Портоса.
– А разве король имеет обыкновение давать отчёт в своих действиях? Нет, он говорит просто: господа, в Гаскони или во Фландрии дерутся. Пожалуйте драться, и вы идёте. Зачем? Вы об этом и не спрашиваете.
– Д’Артаньян прав, – сказал Атос, – вот наши три отпуска, присланные де Тревилем, вот триста пистолей, присланные не знаю кем. Пойдёмте умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы задавать столько вопросов? Д’Артаньян, я готов следовать за тобой.
– И я также, – сказал Портос.
– И я, – сказал Арамис, – к тому же я рад оставить Париж: мне нужно развлечься.
– Развлечения у вас будут, господа, будьте покойны! – воскликнул д’Артаньян.
– А когда же мы едем? – спросил Атос.
– Тотчас, – отвечал д’Артаньян, – нельзя терять ни минуты.
– Эй, Гримо, Планше, Мушкетон, Базен! – крикнули четверо друзей своим слугам. – Начистите нам сапоги и приведите наших лошадей.
Каждый мушкетёр оставлял в главной квартире, как в казарме, свою лошадь и лошадь слуги. Планше, Гримо, Мушкетон и Базен поспешно бросились исполнять приказание.
– Теперь составим план кампании, – сказал Портос. – Куда мы направляемся?
– В Кале, – сказал д’Артаньян. – Это кратчайший путь в Лондон.
– В таком случае вот моё мнение, – сказал Портос.
– Говори.
– Четыре человека, путешествующие вместе, подозрительны. Д’Артаньян каждому из нас даст инструкции. Я поеду вперёд, по булонской дороге, чтобы осмотреть путь. Два часа спустя Атос отправится по амьенской. Арамис последует за нами на Нуайон. Д’Артаньян пойдёт по какой ему угодно, в платье Планше, а Планше последует за нами, изображая д’Артаньяна, в гвардейском мундире.
– Господа, – сказал Атос, – моё мнение, что не следует доверять подобного дела лакеям. Дворянин может случайно выдать тайну, но лакей почти всегда продаст её.
– План Портоса кажется мне неприемлемым, – сказал д’Артаньян, – потому что я сам не знаю, какие вам дать инструкции. Я везу письмо, только и всего. У меня нет трёх копий этого письма, и я не могу их сделать, потому что письмо запечатано; следовательно, по-моему, должно ехать всем вместе. Письмо здесь, вот в этом кармане, – и он указал на карман, в котором было письмо. – Если меня убьют, один из вас возьмёт письмо и вы будете продолжать путь; если убьют и его, то настанет очередь другого и так далее, лишь бы прибыл один. Это всё, что требуется.
– Браво, д’Артаньян! Я с тобой согласен, – сказал Атос. – К тому же надо быть последовательным: я еду на воды, вы меня сопровождаете. Вместо Форжских вод я еду на морские купания, я волен выбирать. Нас хотят задержать – я показываю письмо де Тревиля, а вы – ваши отпуска, на нас нападают – мы защищаемся, нас судят – мы твёрдо стоим на том, что не имели иного намерения, как только окунуться известное число раз в море. Четырёх человек порознь извести нетрудно, но четыре человека вместе составляют отряд. Четырёх лакеев мы вооружим пистолетами и мушкетами. Если против нас вышлют армию, мы дадим сражение и оставшийся в живых, как сказал д’Артаньян, доставит письмо.
– Хорошо сказано! – вскричал Арамис. – Ты говоришь нечасто, Атос, но когда заговоришь, ты – Иоанн Златоуст. Я принимаю план Атоса. А ты, Портос?
– Я также, – сказал Портос, – если д’Артаньян согласен. Д’Артаньян – хранитель письма, законный начальник экспедиции. Пусть он решает, мы исполним.
– Итак, – сказал д’Артаньян, – я сообщаю, что мы принимаем план Атоса и отправляемся через полчаса.
– Принято! – подхватили хором три мушкетёра.
И каждый, протянув руку к мешку, взял по семьдесят пять пистолей и стал готовиться к отъезду в назначенный час.
В два часа ночи наши искатели приключений выехали из Парижа через заставу Сен-Дени. Пока было темно, они ехали молча: на них действовал ночной мрак, и им повсюду мерещились засады.
При первых утренних лучах языки у них развязались, с солнцем возвратилось веселье. Как накануне сражения, сердца бились, глаза смеялись. Жизнь, с которой, может быть, им придётся расстаться, в конце концов, была хорошей штукой.
