Д’Артаньян отправился прямо к де Тревилю; он рассудил, что через несколько минут этот проклятый незнакомец обо всём уведомит кардинала, у которого он, по-видимому, состоит на службе, и справедливо заключил, что нельзя терять ни минуты.
Сердце молодого человека было переполнено радостью. Ему наконец представлялся случай приобрести славу и деньги, в то же время, что самое замечательное, случай этот ещё и приближал его к женщине, которую он обожал. Таким образом, этот случай с первого же раза приносил ему больше, чем он смел требовать у провидения.
Де Тревиль был у себя в гостиной, в кругу своих знатных друзей.
Д’Артаньян, которого знали как приближённого человека, направился прямо в кабинет и велел доложить, что ожидает капитана по важному делу.
Не прошло и пяти минут, как в кабинет вошёл де Тревиль. При первом же взгляде на оживлённое лицо д’Артаньяна достойный капитан понял, что действительно случилось нечто особенное.
По дороге д’Артаньян размышлял, как ему поступить: довериться ли де Тревилю или просто попросить у него содействия для выполнения секретного дела. Но Тревиль всегда так дружески относился к нему, был так предан королю и королеве, так искренне ненавидел кардинала, что молодой человек решился всё рассказать ему.
– Вы хотели меня видеть, молодой друг мой? – сказал де Тревиль.
– Да, капитан, – отвечал д’Артаньян, – и, я надеюсь, вы меня простите, что я вас побеспокоил, когда узнаете, по какому важному делу я к вам пришёл.
– Говорите, я вас слушаю.
– Речь идёт ни больше ни меньше, – сказал д’Артаньян, понизив голос, – как о чести, а может быть, и о жизни королевы.
– Что вы говорите? – спросил де Тревиль, оглядываясь кругом, чтобы убедиться, что они одни, и обратил на д’Артаньяна свой вопросительный взгляд.
– Я говорю, капитан, что случай познакомил меня с тайною…
– …которую вы сохраните, надеюсь, молодой человек, даже ценою жизни?
– Но которую я должен доверить вам, капитан, потому что вы один можете помочь мне в поручении, возложенном на меня её величеством.
– Тайна эта – ваша?
– Нет, это тайна королевы.
– Её величество дозволила вам доверить её мне?
– Нет, капитан! Напротив, мне предписано хранить её как можно строже.
– Так почему же вы собираетесь открыть её мне?
– Потому что, повторяю вам, без вас я ничего не могу сделать и я опасаюсь, что вы мне откажете в той милости, которую я пришёл просить у вас, если вы не будете знать, с какой целью я вас о ней прошу.
– Сохраните вашу тайну, молодой человек, и скажите, чего вы желаете.
– Я желаю, чтобы вы испросили для меня у господина Дезессара полумесячный отпуск.
– Когда?
– В эту же ночь.
– Вы уезжаете из Парижа?
– Меня посылают.
– Можете ли сказать мне – куда?
– В Лондон.
– Кто-нибудь заинтересован в том, чтобы вы не достигли вашей цели?
– Кардинал, я полагаю, отдал бы всё на свете за то, чтобы я потерпел неудачу.
– И вы едете один?
– Я еду один.
– В таком случае вы не попадёте далее Бонди, поверьте слову Тревиля.
– Как так?
– Вас убьют.
– Я умру, исполняя свой долг.
– Но поручение ваше не будет исполнено.
– Это правда, – согласился д’Артаньян.
– Поверьте, – продолжал Тревиль, – в таких предприятиях надобно быть вчетвером для того, чтобы доехал один.
– Вы правы, капитан, – сказал д’Артаньян, – но вы знаете Атоса, Портоса и Арамиса и знаете также, что я могу на них рассчитывать.
– Не открыв им тайны, которую я не захотел узнать?
– Мы поклялись друг другу раз и навсегда в слепом доверии и беспредельной преданности, впрочем, вы можете им сказать, что доверяете мне вполне, и они не будут недоверчивее, чем вы.
– Я могу дать каждому из них отпуск на пятнадцать дней; Атосу, который ещё не оправился от раны, – для поездки в Форж на воды, Портосу и Арамису – для сопровождения их товарища, которого они не хотят оставить в таком тяжёлом положении. Отпуск будет служить доказательством, что я разрешил им это путешествие.
– Благодарю вас, капитан. Вы бесконечно добры.
– Так ступайте за ними тотчас, и пусть всё будет исполнено сегодня же ночью. Да… только сначала напишите ваше прошение к господину Дезессару. Может быть, за вами следили, когда вы шли сюда, и ваше посещение, в таком случае уже известное кардиналу, будет иметь законную причину.
Д’Артаньян написал прошение, и де Тревиль, принимая из его рук бумагу, обещал, что не позже чем через два часа все четыре отпуска будут доставлены отъезжающим домой.
– Будьте добры, пошлите мои бумаги к Атосу, – сказал д’Артаньян, – я опасаюсь, что если вернусь домой, то натолкнусь на какую-нибудь неприятность.
– Будьте покойны. Прощайте, счастливого пути! Кстати… – сказал де Тревиль, подзывая д’Артаньяна.
Д’Артаньян вернулся.
– Есть у вас деньги?
Д’Артаньян звякнул мешочком, который был у него в кармане.
– Достаточно ли? – спросил де Тревиль.
– Триста пистолей.
– Хорошо, с этим можно ехать на край света. Ступайте.
