– Неужели вы думаете, что кардинал так же осведомлён, как и вы, и знает, что именно я отправился в Лондон?
– Вот так чёрт! Вы были в Лондоне? Уж не из Лондона ли вы привезли этот прекрасный алмаз, который сияет у вас на руке? Берегитесь, дорогой д’Артаньян. Подарок врага – вещь опасная. На этот счёт есть даже какой-то латинский стих…
– Да, конечно, – отвечал д’Артаньян, который никогда не мог вбить себе в голову начатков латыни и своим невежеством приводил в отчаяние учителя, – конечно, должен быть какой-то стих.
– Есть, наверное, – сказал де Тревиль, имевший интерес к литературе, – господин Бенсерад напомнил его мне на днях… Постойте… А, да, вот он:
…что значит: «Берегись врага, делающего тебе подарки».
– Этот алмаз я получил не от врага, – сказал д’Артаньян, – я получил его от королевы.
– От королевы! О, о! – вскричал де Тревиль. – В самом деле, это истинно королевский подарок, который стоит по меньшей мере тысячу пистолей. Через кого же королева передала его вам?
– Она мне дала его лично.
– Где это?
– В кабинете, смежном с комнатой, где она одевалась.
– Каким образом?
– Дав мне поцеловать свою руку.
– Вы целовали руку королевы? – вскричал де Тревиль.
– Её величество удостоило меня этой милости.
– И в присутствии свидетелей? Неосторожная! Трижды неосторожная!
– Нет, господин капитан, будьте спокойны, никто не видел этого, – сказал д’Артаньян. И он рассказал де Тревилю, как всё случилось.
– О женщины, женщины! – вскричал старый солдат. – Узнаю их по романтическому воображению. Всё, что имеет вид тайны, их очаровывает. Итак, вы видели руку, и только. Вы встретитесь с королевой и не узнаете её; она, если вас встретит, не будет знать, кто вы.
– Нет, но по этому алмазу… – прошептал молодой человек.
– Послушайте, – сказал Тревиль, – хотите я вам дам добрый совет? Совет друга!
– Вы окажете мне этим честь, господин капитан, – ответил д’Артаньян.
– Так вот, ступайте к первому попавшемуся вам ювелиру и продайте этот солитер за ту цену, что он вам предложит. Каким бы скаредным он ни был, вы всегда получите за перстень восемьсот пистолей! У пистолей нет имени, молодой человек, а у этого перстня имя страшное, и оно может предать того, кто его носит.
– Продать этот перстень! Перстень, который я получил от моей государыни! Никогда! – сказал д’Артаньян.
– Так, по крайней мере, хоть поверните его камнем внутрь, безрассудный вы человек, ведь все знают, что гасконский дворянин не находит подобных драгоценностей в шкатулке своей матери.
– Так вы полагаете, что мне надо опасаться? – спросил д’Артаньян.
– Я хочу сказать, что тот, кто засыпает на мине, у которой уже зажжён фитиль, может считать себя в большей безопасности по сравнению с вами, молодой человек.
– Чёрт возьми, – сказал д’Артаньян, которого начинала беспокоить убеждённость Тревиля. – Чёрт возьми! Что же мне теперь делать?
– Быть осторожным во всём и всегда. У кардинала память цепкая и руки длинные. Поверьте, он с вами ещё сыграет какую-нибудь опасную шутку.
– Но какую?
– Откуда мне знать! Он знаком со всеми дьявольскими хитростями. Самое меньшее, что может с вами случиться, это то, что вас арестуют.
– Как! Осмелиться арестовать человека, состоящего на службе его величества?
– А разве с Атосом церемонились? Во всяком случае, молодой безумец, поверьте человеку, который тридцать лет находится при дворе: не предавайтесь беспечности, или вы погибли. Напротив, и это я вам говорю, вы везде должны видеть врагов. Если кто-нибудь станет искать с вами ссоры, избегайте её, хотя бы это был десятилетний ребёнок. Если на вас нападут днём или ночью, отступайте не стыдясь. Если вам случится идти по мосту, ощупывайте доски, чтобы одна из них не провалилась ненароком у вас под ногами. Если станете проходить перед строящимся домом, посмотрите вверх, чтобы камень не упал вам на голову; если будете поздно возвращаться домой, то пусть за вами идёт ваш лакей и пусть он будет вооружён, если вы только доверяете вашему лакею. Опасайтесь всех: вашего друга, вашего брата, вашей любовницы, в особенности вашей любовницы!
Д’Артаньян покраснел.
– Моей любовницы! – повторил он машинально. – А почему мне опасаться её больше, чем других?
– Потому что любовница – одно из любимых средств кардинала, у него нет средства действеннее этого. Женщина продаст вас за десять пистолей, вспомните о Далиле, вы вообще знаете Священное Писание?
Д’Артаньян подумал о свидании, назначенном ему в этот вечер мадам Бонасье. Но к чести нашего героя мы должны сказать, что дурное мнение де Тревиля о женщинах не внушило ему ни малейшего подозрения насчёт его хорошенькой хозяйки.
– Но, кстати, – продолжал де Тревиль, – что сталось с вашими тремя товарищами?
– Это я и хотел у вас спросить: не знаете ли вы чего-нибудь о них?
– Ничего не знаю.
– Я оставил их на дороге: Портоса в Шантильи, с обещанной ему дуэлью, Арамиса в Кревкере, с пулей в плече; а Атоса в Амьене, с обвинением в сбыте фальшивых денег.
– Вот как! – вскричал де Тревиль. – А как же вам удалось уйти?
