Окно медленно приоткрылось, и то же лицо показалось снова, но оно было ещё бледнее прежнего.
Д’Артаньян чистосердечно рассказал, в чём дело, впрочем не называя никаких имён. Он сказал, что молодая дама назначила ему свидание перед этим павильоном и что, заждавшись её, он влез на дерево и при свете лампы увидел разгромленную комнату.
Старик слушал его со вниманием, утвердительно кивая. Потом, когда д’Артаньян закончил, он покачал головою с видом, не предвещающим ничего хорошего.
– Что вы хотите сказать? – вскричал д’Артаньян. – Ради бога, да объяснитесь же!
– Ах, сударь, – сказал старик, – не спрашивайте меня ни о чём, потому что если я вам скажу, что я видел, то мне не ждать добра.
– Так вы видели что-нибудь? – спросил д’Артаньян. – В таком случае, ради бога, – продолжал он, бросив ему пистоль, – скажите, скажите, что вы видели. Даю вам слово дворянина, что ни одно из ваших слов не выйдет из моих уст.
Старик увидел столько искренности и тревоги на лице д’Артаньяна, что сделал ему знак, чтобы он слушал, и с опаской сказал вполголоса:
– Было около девяти вечера. Я услышал шум на улице и хотел узнать, что это такое. Но, подойдя к калитке, я заметил, что какие-то люди хотят войти в мой сад. Будучи беден и не боясь воров, я отворил калитку и увидел трёх человек. Чуть поодаль стояла запряжённая карета и верховые лошади. Лошади, очевидно, принадлежали этим трём мужчинам в верховых костюмах.
«Добрые господа, – вскричал я, – что вам угодно?»
«У тебя, должно быть, есть лестница?» – спросил меня тот, который казался начальником.
«Да, сударь, та, с помощью которой я собираю свои плоды».
«Дай её нам и ступай домой. Вот тебе экю за труды, но только помни, что если ты скажешь хоть слово о том, что увидишь и услышишь, – что толку тебе грозить, ты ведь имеешь глаза и уши, – ты погиб!»
С этими словами он бросил мне экю, который я поднял, и взял мою лестницу. Действительно, заперев за ними калитку, я сделал вид, будто иду к себе, а на самом деле тотчас же вышел в заднюю дверь и, крадучись во тьме, дошёл до того вон куста бузины, из-за которого я мог всё видеть, не будучи сам замечен.
Эти трое бесшумно подкатили карету и высадили из неё маленького человека, толстого, коротконогого, с проседью, одетого довольно бедно, в тёмное платье. Он осторожно взобрался на лестницу, осторожно заглянул в окно, спустился тихонько вниз и сказал шёпотом: «Это она!»
Вслед за этим разговаривавший со мною подошёл к двери павильона, отворил её бывшим у него ключом, закрыл и исчез. В то же время двое других влезли на лестницу. Коротышка оставался у дверцы кареты, кучер держал упряжку, а верховых лошадей – лакей. Вдруг из павильона послышались громкие крики, к окну подбежала женщина и открыла его, точно собираясь из него кинуться. Но, увидев двух мужчин, отскочила назад, а они через окно прыгнули за ней в комнату.
Больше я уже ничего не видел, но слышал треск ломаемой мебели. Женщина кричала и звала на помощь, но вскоре крики её затихли. Трое мужчин приблизились к окну, неся женщину на руках, двое спустились по лестнице и отнесли её в карету, куда за нею сел и тот мужчина. Один, который оставался в павильоне, запер окно, минуту спустя вышел в дверь, удостоверился, что женщину посадили в карету. Его товарищи были уже верхом; он тоже вскочил в седло, лакей сел на козлы рядом с кучером; карета помчалась во весь опор в сопровождении трёх всадников, и всё кончилось. Больше я ничего не видел и не слышал.
Д’Артаньян, сражённый этою страшной вестью, остался неподвижен и нем, в сердце его бушевали все демоны гнева и ревности.
– Послушайте, господин, – продолжал старик, на которого немое отчаяние д’Артаньяна производило большее действие, чем крики и слёзы, – не отчаивайтесь, они её не убили, а это главное.
– Знаете ли вы хоть приблизительно, – спросил д’Артаньян, – кто руководил этой адской экспедицией?
– Я не знаю этого человека.
– Но раз вы с ним говорили, вы же могли разглядеть его.
– Ах, так вы хотите, чтобы я описал вам его?
– Да, именно.
– Высокого роста, сухой, смуглый, чёрные усы, тёмные глаза, по наружности дворянин.
– Это он! – вскричал д’Артаньян. – Это опять он! Вечно он! Это мой демон! А другой?
– Который?
– Маленький.
– О, этот не вельможа, ручаюсь вам. Притом у него не было шпаги, да и другие обходились с ним без церемоний.
– Какой-нибудь лакей, – пробормотал д’Артаньян. – О бедная женщина, бедная женщина! Что они с ней сделали?
– Вы мне обещали сохранить эту тайну, – напомнил старик.
– И повторяю своё обещание, будьте спокойны, я дворянин. У дворянина только одно слово, и я вам дал его.
Д’Артаньян с сокрушённым сердцем направился к парому. То ему не верилось, что это была мадам Бонасье, и он надеялся наутро встретить её в Лувре, то он опасался, нет ли у неё интриги с другим и не ревнивец ли выследил её и увёз. Он терялся, мучился, приходил в отчаяние.
– О, если бы со мною были мои друзья! Я, по крайней мере, имел бы надежду отыскать её. Но кто знает, что сталось с ними самими?
