– А потому укладывайся, Планше, и едем. Я пойду вперёд пешком, заложив руки в карманы, во избежание всяких подозрений. Ты приедешь следом за мной к гвардейским казармам. Кстати, Планше, ты, кажется, прав насчёт нашего хозяина: он в самом деле большая каналья.
– О, верьте мне, сударь, когда я так говорю: я неплохой физиономист.
Д’Артаньян вышел первый, как было условлено; потом, чтобы не упрекнуть себя, он в последний раз зашёл на квартиры трёх своих друзей. О них ничего не было известно. Только на имя Арамиса пришло надушенное письмо, написанное тонким, изящным почерком. Д’Артаньян взялся его доставить.
Десять минут спустя Планше прибыл к конюшням гвардейских казарм. Д’Артаньян, чтобы не терять времени, уже сам оседлал свою лошадь.
– Хорошо, – сказал он Планше, когда тот привязал дорожный мешок, – теперь оседлай трёх остальных, и поедем.
– Вы думаете, что мы поедем скорее, если у каждого будет по две лошади? – лукаво спросил Планше.
– Нет, злой насмешник, – отвечал д’Артаньян, – но с четырьмя лошадьми мы можем привезти назад трёх приятелей, если найдём их в живых.
– Что будет невероятной удачей, – отвечал Планше, – впрочем, никогда не следует сомневаться в милосердии Божьем.
– Аминь! – сказал д’Артаньян, садясь на коня.
Оба выехали из гвардейских казарм в разные стороны: один должен был выехать из Парижа через Ла-Вильетскую заставу, а другой – через Монмартрскую, и съехаться за Сен-Дени. Этот стратегический манёвр исполнен был с величайшей точностью и увенчался успехом: д’Артаньян и Планше прибыли вместе в Пьерфит.
Следует сказать, что Планше днём был гораздо храбрее, чем ночью.
Однако обычная осторожность не оставляла его ни на минуту. Он не забыл ни малейшего приключения из первого путешествия и считал всех встречных врагами. Поэтому он всю дорогу держал шляпу на отлёте, за что его жестоко бранил д’Артаньян, полагавший, что за излишнюю учтивость Планше сочтут лакеем человека невысокого происхождения.
Однако либо прохожие были действительно тронуты вежливостью Планше, либо на этот раз на дороге не было засады, но оба путешественника прибыли в Шантильи без всякой помехи и остановились в гостинице «Гранд-Сен-Мартен», где они останавливались и в первое своё путешествие.
Хозяин, видя молодого человека, за которым следовал лакей с двумя запасными лошадьми, почтительно встретил его на пороге. Д’Артаньян, сделав одиннадцать лье, решил остановиться независимо от того, здесь ли находится Портос или нет. Возможно, было бы крайне неосторожно тотчас же справляться о мушкетёре. Поэтому д’Артаньян, не спрашивая ни о ком, соскочил с седла, поручил лошадей лакею, прошёл в маленькую комнату, предназначенную для посетителей, не желающих сидеть в общем зале, и спросил у хозяина бутылку лучшего вина и возможно лучший завтрак, что ещё более подтвердило уважение, внушённое хозяину путешественником при первом взгляде.
Приказания были исполнены с невероятной поспешностью. В гвардейском полку служили молодые люди, принадлежащие к лучшим дворянским родам королевства, и д’Артаньян, приехавший в сопровождении слуги и с четвёркой отличных лошадей, должен был, несмотря на простоту костюма, произвести большое впечатление. Хозяин хотел сам прислуживать ему. Д’Артаньян, заметив это, потребовал два стакана и начал следующий разговор.
– Ну, любезнейший, – сказал д’Артаньян, наполняя оба стакана, – я спросил у вас лучшего вина, и если вы меня обманули, то этим наказали самого себя, так как я терпеть не могу пить в одиночку и вы будете пить со мной вместе. Возьмите стакан, и выпьем. За что же мы станем пить, чтобы не задеть чьего-либо самолюбия? Выпьем за процветание вашего заведения.
– Много чести, – сказал хозяин, – покорно благодарю вашу милость за доброе пожелание.
– Не заблуждайтесь, однако, – сказал д’Артаньян, – в моём тосте, быть может, больше эгоизма, чем вы думаете. На хороший приём можно рассчитывать только в тех гостиницах, которые преуспевают, в других же всё делается кое-как и путешественник становится жертвой денежных затруднений своего хозяина. А так как я путешествую много и чаще всего по этой дороге, то и желал бы, чтобы все трактирщики богатели.
– В самом деле, – сказал хозяин, – я, кажется, не в первый раз имею честь вас видеть, сударь.
– Так и есть! Я раз десять проезжал Шантильи и три-четыре раза останавливался у вас. Да вот, я был у вас ещё дней десять-двенадцать тому назад. Я провожал приятелей, мушкетёров, помните, тех самых, из коих один ещё повздорил с каким-то незнакомцем, который задел его.
– Ну да! Конечно! – сказал хозяин. – Я это отлично помню! Ваша милость говорит о господине Портосе? Не правда ли?
– Да, моего спутника зовут именно так! Боже мой, скажите, с ним не случилось ли какого-нибудь несчастья?
– Но вы должны были заметить, сударь, что он не мог продолжать путешествия.
– Правда! Он обещал нас догнать, но мы больше его не видали.
– Он оказал нам честь остаться здесь.
– Как? Он оказал вам честь остаться здесь?
– Да, сударь, в этом трактире. Мы даже несколько обеспокоены.
– Чем?
– Его издержками.
– Отлично! Он заплатит издержки.
