– Знаете ли вы, кто эта мнимая герцогиня?
– Повторяю вам, я её не знаю.
– Это престарелая жена прокурора в Шатле, сударь, госпожа Кокнар, которой по крайней мере лет пятьдесят и которая ещё строит из себя ревнивицу. Я и то удивлялся, что за герцогиня живёт на Медвежьей улице.
– Откуда вы знаете всё это?
– Потому что она ужасно рассердилась, получив письмо, и сказала, что господин Портос ветреник и, конечно, ранен на дуэли из-за какой-нибудь женщины.
– Так он ранен?
– Ах, боже мой, что я сказал!
– Вы сказали, что Портос ранен.
– Да, но он мне строго запретил говорить об этом.
– Почему?
– Гм! Почему! Да потому, сударь, что он хвалился заколоть этого незнакомца, с которым ещё при вас начал ссору, а вышло наоборот и незнакомец, несмотря на всё бахвальство господина Портоса, пригвоздил его к земле, а так как господин Портос очень надменен со всеми, кроме своей герцогини, которую он думал тронуть россказнями о своём приключении, то он и не хочет никому признаваться, что ранен.
– Следовательно, встать с постели ему мешает рана?
– Да ещё какая! Должно быть, у вашего приятеля теперь душа пригвождена к телу.
– Так вы были при этом?
– Я пошёл из любопытства, сударь, и видел поединок, но они-то меня не заметили.
– А как было дело?
– О, это продолжалось недолго, уверяю вас. Они стали в позицию, незнакомец сделал выпад, и так быстро, что когда господин Портос собрался парировать, то клинок уже на три дюйма вонзился ему в грудь. Он упал на спину. Незнакомец сейчас же приставил ему конец шпаги к горлу, и господин Портос, видя, что жизнь его в руках противника, признал себя побеждённым. Тогда незнакомец спросил его имя и, узнав, что его зовут господин Портос, а не господин д’Артаньян, подал ему руку, привёл его в трактир, вскочил на лошадь и исчез.
– Так этот незнакомец искал д’Артаньяна?
– Похоже, что так.
– Не знаете ли вы, что с ним стало?
– Нет, я никогда его не видал ни прежде, ни потом.
– Хорошо. Я узнал всё, что мне было нужно. Вы говорите, что комната Портоса во втором этаже?
– Да, сударь, лучшая комната во всей гостинице! Я имел возможность раз десять сдать её постояльцам за то время, что…
– Успокойтесь, – сказал, смеясь, д’Артаньян. – Портос заплатит вам деньгами герцогини Кокнар.
– О сударь, мне всё равно, прокурорша она или герцогиня, лишь бы она развязала кошелёк. Но она решительно отвечала, что ей надоели просьбы о деньгах и измены господина Портоса и что она ему не пошлёт ни сантима.
– Вы передали этот ответ вашему постояльцу?
– Как можно?! Ведь тогда он бы узнал, каким образом мы исполнили его поручение.
– Так что, он всё ещё ждёт своих денег?
– Ну конечно! Вчера он написал вторично. Но на этот раз письмо носил на почту его слуга.
– Так вы говорите, что жена прокурора стара и дурна?
– Ей по крайней мере лет пятьдесят, и она вовсе не красива, так говорит Пато.
– В таком случае будьте покойны: она смягчится. Впрочем, Портос вам должен, вероятно, немного?
– Как немного! Пистолей двадцать уже, не считая доктора. Он ни в чём себе не отказывает: видно, что привык жить хорошо.
– Ну, если любовница его бросит, то поверьте, что у него найдутся друзья. Итак, любезный хозяин, не беспокойтесь и продолжайте заботиться о нём, как того требует его положение.
– Сударь, не забудьте, вы обещали не заикаться о прокурорше и ни слова не говорить о ране.
– Это дело решённое. Я вам дал слово.
– Ведь он убьёт меня, если узнает.
– Не бойтесь, он не так страшен, как кажется. – С этими словами д’Артаньян стал подниматься по лестнице, несколько успокоив хозяина относительно двух вещей, которыми он, по-видимому, одинаково дорожил: денег и жизни.
Вверху, на самой видной двери во всём коридоре, была написана чёрной краской огромная цифра «1». Д’Артаньян постучался и, услышав приглашение, вошёл.
Портос, лёжа в постели, играл в ландскнехт с Мушкетоном, чтобы набить руку. На вертеле жарилась куропатка, а в обоих углах большого камина кипели на таганах две кастрюли, издававшие смешанный запах фрикасе из кроликов и рыбы в белом вине, услаждавший обоняние. Кроме того, конторка и мраморная доска поставца были уставлены пустыми бутылками.
Увидев своего приятеля, Портос вскрикнул от радости, а Мушкетон, почтительно встав, уступил ему место и пошёл взглянуть на кастрюли, которые, по-видимому, состояли на его особом попечении.
– А, это вы, – сказал Портос д’Артаньяну, – добро пожаловать, и простите, что я не встаю. Но, – добавил он, глядя на д’Артаньяна с некоторым беспокойством, – знаете ли вы, что со мною случилось?
– Нет.
– Хозяин вам ничего не говорил?
– Я спросил, здесь ли вы, и прямо прошёл наверх.
У Портоса, казалось, отлегло от сердца.
– А что же с вами случилось, милый Портос? – спросил д’Артаньян.
– Да то, что, нападая на моего противника, которому я уже нанёс три удара, и желая с ним покончить четвёртым, я споткнулся о камень и ушиб себе колено.
– Неужели?
– Честное слово! К счастью для этого мошенника, так как я убил бы его на месте, ручаюсь вам за это.
– А куда он девался?
– Не знаю; он получил своё и убрался подобру-поздорову. Ну а вы, мой дорогой д’Артаньян, как поживаете?
